«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
опять же, с учетом базиса Силы.
— Как бы это не выглядело для него наказанием, — с прежним сомнением протянул отец.
— Нет-нет! Ведь главное — от Дубков… или от Березки, там тоже отличные наставники… можно будет отправить отличную команду на соревнования! Первый тур пролетит мигом, он остановится на боевке и выживании. Проиграет, да, но какой гигантский стимул для самосовершенствования! Вы ведь хотите получить в семью бойца ранга «учитель»?
— Мы не любим воевать… — уже сомневаясь, ответил Михаил.
— В Багиево тоже не любили, — жестко ответили ему. — У вас две дочери и маленький сын. Кто должен будет их защищать? Да хотя бы со статусом большого и сильного брата!
— Может, что-то в этом и есть, — пробормотал Михаил через минуту. — Все равно школу обязательно надо менять… А там команда распадется… Но двести миллионов?! Это нам вернут, а вам никто не вернет!
— Не нам, — категорически качнул головой Николай. — Это деньги Максима. И я бы очень не советовал путать их со своими и пытаться ими распоряжаться.
— Такая дикая сумма…
— Что обойдется дешевле — потерянные двести миллионов или попытка захвата алюминиевого завода в обход настоящего победителя?
— Там еще ГЭС… Бред какой-то, — схватился за голову Михаил. — Его же убьют.
— Вот и ответ. — С абсолютно спокойным видом Николай закинул внутрь себя печеньку.
— Дурацкое любопытство…
— Э-э нет, — погрозил он новой печенькой, удерживая ее между пальцев. — Если любопытство исчезнет, будет гораздо хуже. Для всех. Уж поверьте, — невольно содрогнулся Николай. — Я видел. Так что, переводим в Дубки?
— Не лишено смысла, — обдумав услышанное, принял решение Михаил. — Можно я посоветуюсь со старым наставником Максима?
— Пожалуйста, — щедро махнул рукой гость с довольством сытого кота.
Наставник в общем-то не особо был рад предложению, но постановке вопроса «а тут предлагают надежную новую школу с отличными учителями» не противился. Ровно до того момента, как услышал название «школ».
— Че-эго-о?! — турбиной прогудело по дому. — Ноги Максима там не будет!
— Но послушайте!
— Нет! Это вы послушайте, это не школа! Это военный лицей!
— Так, может, ему там будет лучше?
— Нет! Нет! И еще раз нет! — пнул старик ногой дверь и с грозным видом показал гостю на выход.
— Но нам все равно надо менять школу…
— Не надо менять!
— Но вы сказали — надо!
— А сейчас — нет! У Максима там друг! — загудел старик, выпроваживая всех из дома.
— Да они только вчера подружились!
— Зато он так много пережил!
— Но вы ведь все равно уволились, — раздраженно застыл на месте Михаил.
— А сейчас — передумал! Это, может, мой педагогический долг! Я осознал свою ошибку и прошу дать мне шанс все исправить!
— Ну, может, действительно? — с сомнением произнес Михаил.
— Если что, спросите у Максима мой телефон, — примиряюще улыбнулся Николай, стоя уже за порогом дома. — Совершенно необязательно переводить его прямо сейчас.
— Так и сделаем, — выдохнул отец.
— Даже не думайте! — погрозил старик кулаком небу.
— Но напоследок, чтобы не с пустыми руками уезжать, — проигнорировав грозные жесты, обратился дядь Коля к Михаилу. — Вы не могли бы мне помочь? — показал он на пиджак. — Достаньте из внутреннего кармана коробочку, будьте добры. Руки не совсем меня слушаются.
— Да, разумеется, — засуетился Михаил и выудил потертый квадратный коробок из бересты шириной полтора сантиметра и десять высотой.
— Откройте, вот так, спасибо. — Николай бережно подцепил рукой лежащий в коробке прямоугольник темного дерева, показал хозяину дома и со всей серьезностью спросил: — Вы не будете против?
Тот не сразу понял вопрос, зачарованно глядя на угловатую резьбу из рун и грубых обозначений волн и корабля с распахнутыми парусами на нем. А когда осознал — медленно кивнул, не особо веря тому, что происходит. И сварливый старик как-то притих, с совершенно непонятным выражением лица наблюдая за происходящим.
Николай, дождавшись разрешения, просто приложил дощечку к стене над дверью. Убрал руку, а та осталась на месте, будто бы зацепилась за что-то…. Но каждый из трех присутствующих знал, что крепление надежно и не страшны ему ни стихия, ни время, ни злая воля человека. Даже если будет пожар — все сгорит, но не косяк этой двери с защитной меткой на нем. Только двое во всем мире могли ее снять — хозяин дома, давший разрешение, и особый человек, коему Древичи доверили размещать охранные калиты, своим словом и именем защищая всех обитателей сего места.
— А… — растерянно протянул Михаил. — Нам за это… Надо будет… Ну…
