«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
лист.
— Спасибо! — искренне выдохнул он.
— Деньги спрячь… Шоколад оставь… Иди.
Оставалось считать секунды, с интересом наблюдая, насколько хватит его терпения. На двенадцатом шаге, уже в дверях столовой, Ян воровато обернулся и с нетерпением развернул послание. Затем дочитал до второй строчки, с возмущением посмотрел на меня, дождался кивка, выдохнул обреченно — и съел угол салфетки.
А вытерпел бы до безлюдного коридора, и некому было бы кивать. Но да ладно — я выудил телефон и принялся организовывать небольшое чудо.
— Добрый я сегодня, — поведал пустой тарелке и огладил живот.
Три котлеты и двойное пюре — истинный рецепт доброты. Глядя вокруг, на улыбающиеся лица школьников, весело подъедавших свои порции с тарелок, я убеждался в этом безмерно — особенно сравнивая с угрюмостью тех, кто склонился над жидковатыми салатиками, пытаясь нанизать траву на острие вилок. Но таких мало — и с каждой минутой их тяга к добру становится все необоримей, подтягивая к лотку раздачи…
Приятно сознавать, что все это — благодаря тебе. Но, как Прометей, даровавший людям огонь, я вовсе не собирался кричать об этом на каждом углу. Ограничился объявлением на входе.
От приятных мыслей отвлек строгий звук телефонного таймера — время.
Четыре лестницы пронизывали здание, соединяя первые и последние этажи. Находились они достаточно далеко друг от друга, так что затеряться в школе не было великой проблемой, как и избежать лишних встреч — при должной осторожности. Поэтому спортзала я достиг в одиночестве, хоть и пришлось дважды подниматься на этаж выше и переходить на другой лестничный пролет.
Огромный спортзал тоже был на редкость удачно расположен — прямо посередине этажа, оттого имел три лишних входа со стороны коридора. Два из них обычно были закрыты изнутри, но вчера я предусмотрительно пододвинул засов так, что язычок его на миллиметр выскользнул из петли.
— Приветствую всех! — зычно поздоровался со спинами конкурсанток.
Грянул гром дружного «прыжка на месте с разворотом» — и каблуки не помешали.
— Гхм, — откашлялся, подбирая правильные слова — такие, чтобы понравились моему чувству самосохранения.
Просто они так смотрят… Недобро… А теперь идут… Медленно… Все ближе… И ближе…
— Смирно!!! — рявкнул я.
В дверях напротив мелькнуло удивленное лицо физрука.
— Для получения наград! По р-росту! Шагом! Арш!
Физрук дрогнул и тоже потянулся к стихийно образующейся линии.
— С каблуками в начало строя! — добавил я порядка.
Физрук развернулся и замаршировал обратно. И отлично — на него медальонов все равно не дали.
— Равняйсь! Смирно! — Я прохромал мимо бессмысленно-воодушевленных лиц. — Поздравляю с прохождением конкурсного отбора!
— Ура! — прогремело под потолком.
— Каждая из вас признана прекраснейшей! Несравненной! — вещал я вдохновенно, подбираясь к началу строя. — И для каждой мы приготовили достойную награду! — наконец я воздел руку над головой.
— Ура!
Линия слегка изогнулась, отражая любопытство хвоста строя к процессу награждения. Но одергивать я не стал — вместо этого выудил плоский короб из специального крепления на внутренней стороне костюма.
— «Рассветные медальоны» из серебра и аметистов! — раскрыл крышку, демонстрируя несколько десятков цепочек, неплотно обернутых вокруг шести рядов и пяти колонок декоративных гвоздиков.
— Ох! — прошелестело по строю восхищение крупными сине-розовыми камнями изящной огранки и цепочками, сплетенными тройным кордом.
Или же — тем, что это какой-никакой, а настоящий артефакт с собственным запасом Сил! А может, всем одновременно. Но главное — на лицах играли улыбки, предвкушение, радость и восторг.
Я медленно шел от одной девушки к другой, позволяя забирать свою награду самостоятельно — кое-кто, правда, намекал лукавой улыбкой, чтобы я самолично застегнул цепочку, но я указывал на трость, и мне всё прощали.
— А это что? — перешептывались подруги, всматриваясь в глубину камней.
Вихрь шепота уже донес до каждой из них манящее слово «артефакт», и хоть все знали цену даже самым простеньким вещицам, названиями мало кто интересовался. Слишком много их, этих названий — все изделия в чем-то уникальны, даже если они из одного ряда, оттого мастера норовили дать им свои имена. Папа Миша этого крайне не одобрял. Хотя даже сейчас в серии созданных на быструю руку медальонов (цепочки все до единой покупные, а камни — осколки одного большого) были разные по Силе изделия, однако все получили от мастера старое имя.
— Оно согреет ваши прекрасные волосы в стужу, — отбарабанил я подсказанную наставником
