«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
дело, — безэмоционально поведал отец. — Посмотришь, вынесешь вердикт. Прокурор просит применения смертной казни.
— А-а, — сглотнул Артем, разом потеряв всю веселость.
— Быть добрым очень легко и приятно, — назидательно качнул пальцем князь. — Однако большинство людей этого не заслуживают. Они могут казаться честными, называть себя лучшими друзьями. А в итоге получается вот такое уголовное дело. Тут тоже все началось с дружбы, а завершилось разорением и самоубийством. Понимаешь?
— Нет, Максим не такой, — упрямо качнул головой Артем.
— И какой же он, по твоему мнению? — устало вздохнул отец.
— Он говорит, что он Император.
— Пф…
— И пока он ведет себя как Император.
Холод царапнул спину клыком дверной ручки, но не было шанса двинуться.
«Тише-тише», — шепнули губы теплому беззащитному комочку жизни в руках и глотнули немного воздуха.
Скрипнули половицы в коридоре, и вдох оборвался, сменившись напряжением и безмолвными повторами «нас тут нет».
Шаги — дробные, словно не человек идет, — все ближе и ближе. Они не торопятся, они тоже слушают тишину, то и дело неподвижно замирая.
Вздрогнуло живое чудо, почувствовав нервную скованность тела, и тревожно посмотрело в глаза.
— Тише-тише, — прижался палец к губам. — Все хорошо…
Поверхность двери вздрогнула от удара, заскулил малыш, и тень обреченности постучалась в душу. Нас нашли.
— Дверь надежная, да, мое чудо? — дрожали слова в такт ударам.
Ноги упирались в пол, тело навалилось на плоскость двери.
— Они не могут ломиться вечно, — укачивали руки маленькую кроху.
И там, за дверью, будто бы услышали эти слова. Заскрипели половицы вслед удаляющимся шагам.
— Вот видишь, — слабо улыбнулись малышу.
Заскрежетал по коридору металл пожарного топора. Это конец.
— Тоня, Катя, вы что тут устроили?! — раздался гневный голос отца.
— А Максим у нас Бруню отнял и не отдает! — проворчали девчоночьи голоса.
— Брунгильда — боевая собака! — прокричал я через дверь и успокоил ворохнувшегося щенка лаской. — Не позволю цеплять бант!
— Максим, немедленно выйди из комнаты!
Пришлось неохотно подняться и выглянуть в темноту коридора.
— Он первый начал! — ультимативно тыкнула пальцем в мою сторону Катя, продолжая удерживать рукоять лежащего обухом на полу топора.
— Та-ак, — грозно протянул Михаил.
— Максим взял у нас Бруню и сказал, что отдаст, когда мы сделаем домашнее задание! — торопясь и заплетаясь, поведала Тоня.
— А нам подсунул исчезающие чернила! — вторила ей Катя.
— Все честно! — категорично качнул я головой. — Нет домашки — нет собаки!
— Стоп! — поднял руки к вискам отец и с силой помассировал. — Так! Подошли ко мне!
Одним движением он перехватил топорище и с хмурым выражением лица навис над нами.
— Девочки, нельзя бегать за братом с топором!
— Мы только дверь открыть!..
— Нельзя!
— Хорошо, — поникшими голосами ответили сестры.
— Максим, нельзя обманывать сестер!
— Я не обманывал!
— Максим!
— Хорошо…
— И верни собаку!
— Ладно, — с легким разочарованием попрощался я с Брунгильдой.
— А в этой методике воспитания что-то есть, — донесся задумчивый голос наставника с конца коридора.
— А? — чуть растерянно повернулся к нему Михаил, наткнулся на выразительный взгляд учителя, прикованный к топору, и смущенно спрятал лезвие за спину.
— Довели папу, — обреченно заявил Федор с противоположной стороны.
Тоскливо взвыла Брунгильда.
— Пойду я, пожалуй, — вздохнув, уведомил присутствующих и протиснулся по коридору к выходу. — Суббота, много дел. Надо еще дневник сжечь.
— А-а…
— Все спланировано, это будет несчастный случай.
— Максим! Немедленно объяснись!
— Да там директор что-то на полстраницы написал. Смысл непонятен, но чую — не к добру. Тем более у меня второй дневник есть.
— Что значит — непонятен?! — материализовался рядом наставник и затребовал книжицу в свои руки.
Секундой позже (топор на место положил) подскочил отец.
— «Рекомендации родителям», далее на латыни: «Заговор на изгнание демона». — Пожевав губами, учитель произнес: — Что ты опять натворил?
— Когда бы я успел? Сегодня суббота!
— А вчера?
— А вчера мы вместе с Федором карту в вестибюле исправили, — с гордостью заявил я.
— «Написал свое имя на узорной фреске с картой империи», — хмуро зачитал отец с экрана переданного сестрами
