«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
планшета.
Предатели! Попытался сжечь планшет взглядом — не получилось. Надо больше тренироваться.
— Но оно там точно есть, возле Багиево! — возмутился я.
— Заасфальтировали давно! — разбил всю линию обороны Михаил.
— Тогда да, виноват, — вздохнул, забрал дневник и медленно повернул к своей комнате.
— И не вздумай его сжечь!
— Не стану.
Теперь-то, после перевода — ни за что. Мы еще трудовика этим текстом вылечим!
— Ругали? — высунулась из-за двери голова Федора.
— Представляешь, они стерли мое имя с карты! — поделился я своим возмущением. — В следующий раз надо писать крупнее.
Брат сочувственно покивал и утянул меня за руку внутрь комнаты.
— Вот, — показал он на рабочий стол, добрую половину которого занимал прямоугольный лабиринт из расставленных торцом книжек, по контуру закрытый массивными справочниками. — Справа, дальний край.
— О! — нашел я взглядом белую мышь, закрытую, словно доспехом, золотыми нитями и двумя вплетенными в них на спине сережками с крупными изумрудами. — Смотрится здорово.
— Ага, — согласился Федор с грустным вздохом. — Только с управлением плохо. Вот, смотри. — Он повел рукой, и мышка пробежала вперед, ткнулась в книгу, затем кое-как развернулась на месте, двигаясь, как машина на узкой дороге, опять пробежала вперед и вновь уткнулась в препятствие. — Камни велики для нее, — чуть виновато произнес он. — Приказ выходит очень грубым.
— Понятно, — почесал я затылок. — А где взять нужные?
— По магазинам можно походить, — пожал он плечами. — «Искра» может быть в любом камне. Хоть в самом дешевом — даже в хрусталике люстры бывает. Ее ведь никто не видит.
— Можно к вам? — деликатно постучался в дверь папа. — Максим, если тебе это очень важно, то лучше арендовать участок земли и написать там все, что пожелаешь. Даже со спутника будет видно. Но обычные карты все равно исправлять нельзя. Воля одного человека не может их изменить, только закон.
— А названия гидростанций указывают на картах?
— Да, конечно!
— Тогда не надо, спасибо, — вежливо отказался я.
— Ладно, — выдохнул он. — О, а это что? — с энтузиазмом переключился папа на мышку в лабиринте.
— Это ничего! — протараторил Федор и ловко прикрыл участок лабиринта книжкой.
— Запрещать и ругать не буду, — поднял отец правую руку. — Только помогу. Честно.
— Ну… вот, — смущаясь, убрал преграду Федор. — Это Лучинка, она тихая.
— Знак синхронного взрыва накопителей? — усомнился отец, указав мизинцем на завиток между сережек.
— Мышь каждый обидеть может!
— Они отстегиваются, — показал Федор на еще один знак. — Лучинка дальше побежит, а накопители останутся. Она ведь только вперед бегать может, а кроме этого, все равно ничего придумать нельзя.
— С такими камнями — точно, — погладил папа мышку между ушек. — Вот что. Я обещал — помогу. — Он внимательно посмотрел на нас. — Но потом расскажу кое-что, и вы мне дадите обещание длиной в целую жизнь.
— Л-ладно, — оглянувшись на меня, кивнул вместе со мной Федор.
Вернулся Михаил через десять минут с небольшим деревянным сундучком. Распахнул — и на наших глазах выудил длинную полосу ткани, до того сложенную складками, каждый сантиметр которой был занят прозрачными пластиковыми блистерами, в которых угадывались крошечные ограненные камешки всех цветов радуги, они шли волнами оттенков — от верха с агатами и прозрачными камнями чистой воды в центре до самого низа с рядами темно-фиолетовых аметистов.
— Блистеры отстегиваются вот так, — щелкнул он пластиком, отстегнув оболочку. — Застегиваются стандартно.
— Нам вот этот, — деловито ткнул Федор в крохотный прозрачный камешек в центре тканевой ленты, а затем в его соседа. — И вот этот.
— Берите все, — отмахнулся отец. — Что не пригодится — вернете.
— Серьезно? То есть… х-хорошо. Мы немного, честно!
— Да хоть все, — улыбнулся папа. — Только проект сделай и сдай на проверку.
— Обязательно! — Ошарашенный такой щедростью, брат прижал ценный лоскут к груди.
— А вот еще, — демонстративно хлопнул папа себя по лбу и выудил из кармана два незамкнутых браслета, свитых из серебряной и медной проволоки, оплетающей крупные желтые камни. — Это тебе, Максим.
— А зачем? — полюбопытствовал я уже после того как взял в руки.
— Сверху и снизу от перелома нацепи, — подмигнул отец. — И через два дня сможешь танцевать. Только этим утром закончил, — смутился он.
— Спасибо!
Под методичным руководством Федора, с огромным интересом изучавшего подаренное, мы таки сомкнули браслеты на моей ноге. И получаса не
