«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
на почве того, что я отлично дерусь.
На их бревнышке по-прежнему числилось четыре места, но на этот раз для меня, для него, для второго брата по старшинству и для телефона, который теперь пел про морскую волну и небо.
— Да так, — хмыкнул он чуть гнусаво, одновременно пытаясь поправить руками нос.
Егорка был одет в новенькие белоснежные брюки с острой стрелкой, водолазку и новые кеды.
— Скучно, — вздохнул его родной брат, обладатель помятых брюк, слегка выцветшей водолазки и пропыленных кед.
— Интернета нет, — поддакнул еще один родич, чуть младше, вознамерившись примостить затертые брюки на зеленую траву.
— Но! — тут же пресек его намерение самый юный представитель семейства, в ярости шаркнув расхлябанным кедом, и мигом переложил с бревнышка на траву обрывок газеты.
Он, кстати, больше всех переживал во время драки, но болел за целостность кед, брюк и водолазки. Поэтому пришлось бить в нос, потому что если ниже — судя по взгляду мелкого, ожидала не меньше чем кровная месть. А мне еще от этих людей звонить. Кстати, да.
— Можно? — указал я взглядом на телефон.
— Нет, — ворчливо ответил Егор.
Ну это понятно. Наша дружба еще не настолько крепка. Да и в нос следовало бить чуть слабее.
— Сотовой связи все равно нет, — пожал плечами третий брат, так и не усевшийся на траву, и замахнулся, чтобы пнуть кедом по бревнышку.
— Но! — в ярости шикнул мелкий, остановив атаку на дерево.
— Давно? — уточнил я.
— Уже дней пять. У трассы есть, а тут даже на крыше не ловит.
— Я с дерева проверял, — солидно качнул головой Егор в сторону холма. — У нас там сосна — метров пятнадцать.
— Там же смола!
Но печальный протест мелкого был проигнорирован.
— Так, а городской?
— На комбинате есть аппарат.
— У старосты еще! — подсказал один из десятка подпевал, как бывших тут до этого, так и налетевших любопытными воробьями на развлечение.
— Я у Веры Андреевны видел!
— Значит, у них тоже, — спокойно констатировал Егор.
— А Вера Андреевна, она кто?
— Бывшая директриса наша, — с готовностью подсказали из толпы.
— Злая?
— Хорошая! — возмутились ребята. — Но строгая. На пенсии она.
— Говорят, она ведьма, — шепнул кто-то сзади.
За что схлопотал тумака. Наверное, действительно хорошая, раз ее защищают.
— Что?! У нее все стены в портретах без лиц! Я сам видел!
— А ну пасть закрой! — распорядился Егор.
— Мне бы к ней дойти. Позвонить очень надо.
— Дима, отведи Максима к дому Веры Андреевны, — обратился Егор к самому младшему.
— Я мигом! — одарив братьев подозрительным взглядом и еще раз с тревогой оглядев одежду на них, заспешил тот.
— Мы тоже пойдем! — вызвалась толпа мелочи.
Но быстро заскучала, потому что идти, поднимаясь на холм, сложнее, чем с гиканьем бежать вниз.
— А где все взрослые? — нашел я правильный вопрос на смутное подозрение, зародившееся еще в Солнечном.
На улице резвилась детвора, изредка оглядывали подозрительным взглядом старушки, занятые по хозяйству на подворье. Отдыхали на лавочках старики, отвечая на Димкино «здравствуйте!» солидными кивками. Но людей старше восемнадцати лет и младше сорока будто бы и не было — что тут, что в предыдущем селе.
— Так забрали всех, — запустив руку в шевелюру, отыскал там Дима ответ и недоуменно повернулся ко мне. — А у вас разве не забрали?
— Я далеко отсюда живу, в другом городе.
— А-а, то-то я смотрю, — протянул он и с легкой завистью глянул на мои туфли.
Им, конечно, многое пришлось за сегодня пережить, но держались они по-прежнему здорово, а на ноге ощущались невесомыми и очень удобными. Прежнего глянца, разумеется, не было, но и без него обувь смотрелась солидно.
— Давно забрали?
— Дней пять, — посчитав в уме, озвучил тот.
— Куда, не говорили? — заинтересовался я.
— На стройку, куда-то на север, — махнул Димка рукой в ту сторону.
Хм. Но город — не на севере.
— А что строить будут?
— Не знаю я, не звонили они, — шмыгнул он грустно. — Староста говорит, скоро приедут.
— Интересно, — тоже запустил я руки в шевелюру, но обнаружил там темные очки. Покрутил в руках и нацепил обратно.
— А у вас корова есть? — ревниво глянув на очки, спросил Дима.
— Нет.
— А у нас — есть, — с довольством протянул он и на очки с туфлями до конца пути посматривал снисходительно. — Вот, — указал на основательный одноэтажный дом. — Только я внутрь заходить не буду, потому что у меня тройка по русскому, — протараторил, покраснев.
— Так она же на пенсии? — усомнился я.
— Она знает! — фанатично
