«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
сверкнул паренек глазами.
Участок, обнесенный забором, находился почти на самой вершине деревенского холма и соседствовал с широкой площадью и двухэтажным зданием, по которому даже без вывески было понятно — школа. Но вывеска все равно нашлась и сообщила, что за сеткой-рабицей находится младшая школа села Заречье. Ее двор и подворье Веры Андреевны были соединены калиткой, ныне основательно проржавевшей. Видимо, на пенсию хозяйка вышла давненько, хотя уважение все еще оставалось крепким.
— Ладно, пойду, — тронув калитку и обнаружив ее открытой, шагнул было вперед.
— Стой!
— А? — развернулся я удивленно.
— А подарки? — с укоризной глянул на меня Дима. — Надо подарки купить! Как в гости без подарка?
Хм, пришлось признать — что-то в этом было…
Во всяком случае, шансы на звонок неплохо бы увеличить, это лучше, чем потом искать обладателей двух других трубок.
— Только магазин закрыт, — выпалил тот нелогично.
— Варианты? — с любопытством посмотрел я на засмущавшегося паренька.
— Ну, у нас дома есть… молоко, творог… Можно купить, — промямлил он, отводя взгляд.
Я продолжал с улыбкой смотреть на него.
— Просто кеды очень хочу, — выдохнул Дима откровенно, покраснев до кончиков ушей, и посмотрел прямо на пальцы на ногах, выглядывающие из солидных дырок.
— Кеды — это важно, — серьезно подтвердил я и протянул красную бумажку.
— Только у нас сдачи столько нет, — сглотнув, протянул было паренек руку, но тут же замер огорченно.
— Тогда без сдачи, — легко пошел я на добрый поступок.
— Я сейчас! Я мигом! — аккуратно приняв деньги, заторопился он куда-то вниз по улице и скрылся за калиткой шестого по счету дома.
Миг обернулся десятком минут, зато и вернулся Дима не один, а в сопровождении бабушки — просто одному ему было не унести сетку с трехлитровой банкой молока, мешок муки, сахар, ведра с вишней и…
— Еще немного! — выдохнув, он тут же сорвался бегом обратно.
За ним направилась старушка — не столь быстро, но появились они снова вместе.
…и еще банки с молоком, пакет с творогом, сверток с маслом, сетчатая сумка с тыквой, упаковки с разнообразной зеленью, пакет с яблоками…
— Последнее!
…небольшой мешок с картошкой и две банки меда.
— Вот, на пятьсот рублей, — устало выдохнул Дима и по-хозяйски повел рукой над продуктами.
— Без сдачи, это когда сдача — себе, — пояснил я ему.
— Да? — впился он пальцами в шевелюру.
На лице промелькнули растерянность, сомнение, затем мировое возмущение, тоска и обреченное смирение.
Рядом спрятала улыбку в ладонь бабушка и, подойдя сбоку, погладила внука по волосам:
— На выходных за кедами поедем.
Грусть тут же сменилась светлой радостью — и от слов, и от ласки.
Все-таки бабушка — это очень хорошо. Почему только у нас нет?
— Занести поможешь?
— Да легко, — совсем без обиды весело произнес Димка и первым открыл калитку.
Если по двору можно судить о характере хозяйки, то нрав у нее наверняка очень строгий и дисциплинированный. Ни намека на беспорядок. Белый кирпич дорожки тянулся прямо к входу в аккуратный деревянный домик с верандой, и только там в обход дома нырял на задний двор. Трава смотрелась декоративной лужайкой, подстриженной в паре сантиметров от земли. Вдоль забора, граничащего со школой, посажены кусты шиповника, на противоположной стороне как украшение — яблоня, затеняющая белоснежную скамейку под своей кроной. Непразднично смотрелась разве что собачья будка возле дома — но не из-за внешнего вида, а просто потому что заколочена, тонкая цепочка смотана, а ошейник из потрескавшейся от времени и солнца кожи висел на гвозде.
Окна дома сияли чистотой и изнутри были завешены узорной вышивкой. Ни одной открытой форточки. В душе шевельнулась тревога — как бы хозяйка не ушла по делам.
Убедившись, что обувь не испачкает дорожку, мы быстро перенесли все к ступенькам дома. Дима солидно пожал руку и, с опаской посмотрев на дверь, тут же исчез на улице, аккуратно прикрыв калитку.
— Есть кто дома? — вежливо постучав, тронул я дверь.
Та оказалась закрыта, да и никто не спешил ее открывать.
Постучавшись вновь через пару минут и не дождавшись ответа, совсем уже было хотел развернуться, но из глубины дома послышались уверенные шаги.
Дверь распахнулась, заставив отступить на шаг. А затем я невольно отступил еще раз, чтобы целиком осмотреть статную женщину эдак под два метра ростом в длинном зеленом платье, с обликом былинной красавицы со стажем — ну знаете, той, что уже лет тридцать провожает каждое утро Илью Муромца на подвиг, предварительно накормив и проверив, все
