«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
жаждал нового штурма. Потому что это было очень и очень вкусно. Настолько вкусно, что невольно выступила слеза, стоило получить добавку в ответ на лестную фразу.
Приятно муркнул телефон по левую руку. Не глядя, уцепился за него и нажал на зеленую кнопку, уже позже спохватившись, что телефон не мой и звонят тоже не мне. Но это оказался Федор.
— Федор, я нашел нам бабушку.
— Да? — с легким недоверием отозвался брат.
— Поверь мне, я пробовал эти вареники, это точно она. — Я подцепил вилкой еще один. — Срочно приезжай или можешь не успеть!
— А что с ней?!
— С ней все отлично, но вареники стремительно кончаются, — подцепил я на вилку второй — про запас.
— Но машина уже без меня отправилась, — погрустнел он.
— Не переживай, будет бабушка — будут и вареники! — подбодрил я брата и завершил разговор.
Со стороны двери послышалось веселое фырканье — Вера Андреевна, привалившись к косяку, по-доброму улыбалась.
Заметив взгляд, подошла сзади, одним движением развязала узел фартука, оставив его по-прежнему у меня на плечах.
— Родственников не выбирают, — потрепала она меня по волосам.
— Это ваши? — указал я на незавершенные портреты.
— Да, наверное, — вздохнула она. — Так и не смогла ни одного вспомнить.
— Давно вспоминаете? — отложив вилку, поднялся я на ноги и подошел к картинам поближе.
— Больше двенадцати лет. С тех пор как очнулась на берегу реки. — Женщина встала у меня за спиной.
— Они вас тоже не нашли?
— Может, их и не было никогда.
— Значит, как бабушка вы свободны? — деловито уточнил я, поворачиваясь.
— Ты очень добр, — вновь фыркнула она со смешинкой. — Но вкусные вареники — еще не повод считать меня родственницей.
— А как у вас с запятыми?
— Вот уж на что точно сохранилась память, — окинула она взглядом стеллаж с учебниками по русскому языку и литературе.
— Значит, вопрос решен, — подтвердил я.
— Так не бывает.
— Детей ведь усыновляют?
— Но это делают взрослые, готовые принимать решения и брать на себя ответственность. А ты — всего лишь обычный мальчик.
Где-то вдалеке послышался солидный гул.
— Я готов брать ответственность.
— Спасибо, но я остаюсь, — одарив меня улыбкой, она отрицательно покачала головой.
— У вас тут есть незавершенные дела? Работа?
Гул рос с каждым мгновением, перерастая в дребезжание стекол.
— Нет, но тут мой дом.
— Там тоже будет ваш дом. А еще у нас недавно появился щенок, совсем маленький.
Женщина невольно обернулась в сторону двора, но тут же выпрямилась, мгновенно стала строже и уверенней.
— Здесь — память.
— Которой нет? — поднял я бровь.
— Когда-нибудь я вспомню, — сжала она упрямо губы.
— Для памяти полезны путешествия и новые места. А у меня много синей пасты и бумаги.
— Пойми, мальчик, в мире не все зависит от моего или твоего желания…
В этот момент гигантская тень рухнула на площадь, и под завывание разрезаемого лопастями ветра уступила место двум винтокрылым боевым машинам.
Вера Андреевна ошеломленно повернулась к окну.
— Это за мной, — успокоил я ее, увидев бортовые номера. — А значит, вряд ли будет много времени на уговоры. Поэтому, пожалуйста, перед тем как дать окончательный ответ, подумайте над самым важным вопросом: если я сейчас навсегда уйду, кто тогда будет есть ваши вареники? — и внимательно посмотрел ей в глаза.
В вертолете шумело даже через массивные наушники, толстые стекла иллюминаторов показывали скучную застройку, а офицер, который нас встретил, прикидывался говорящим только на испанском, оттого за штурвал меня так и не пустили.
Путь, который по земле занимал несколько часов, уместился в пять минут, и уже совсем скоро мы зависли над грандиозным колодцем диаметром в три сотни метров со стенами из камня толщиной в шоссейную трассу. Как ни крутил головой, я так и не отыскал в серых стенах ни одних ворот; ни одна дорога не подходила к массивной постройке. Внутри же стен виднелись аккуратные домики, утопающие в зелени; собственный пруд, два круга с буквой «Н» посередине и ангарами рядом; даже для коротенькой взлетной полосы отыскалось место.
Вокруг же был самый обычный город, только будто бы повернувшийся к высоким стенам спиной — здания стояли окнами в другую сторону.
— Как и говорил, тут мы на несколько дней, а потом уже домой, — произнес я в микрофон внутренней связи.
— Я помню, — прошептала Вера Андреевна почти беззвучно, касаясь иллюминатора кончиками пальцев. Будто бы и не мне.
Яблоко
