«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Тема свободной от футляра рукой.
— Да знаю, что дорого. Но я же денег на горючее дал.
— Откуда такие средства?!
— Так я ослика продал.
— Какого еще ослика?!
— Росинанта, — терпеливо уточнил я.
— Росинант — это лошадь!
— Нет, лошадь — Звездочка, а ослик — это как раз…
— Так, все, помолчи немного, пожалуйста. — Прервав меня, Артем привалился к стене, аккуратно приставил к ней скрипку и с силой помассировал виски.
Чуть дальше от нас Светлана, заинтересовавшаяся видами города, спрашивала гида про строения вдали. Сопровождающие охотно принялись пояснять, замерев подле нее и дав нам время на беседу.
— Ты среди бела дня берешь и угоняешь автобус с лицеистами…
— Сажусь за руль, они тоже едут, — поправил тактично.
— Я даже спрашивать боюсь, где они и что ты с ними сделал.
— Отправил в пешее путешествие с осликом и лошадкой.
— Да какими еще… — вскинулся он и тут же выдохнул, успокаиваясь. — Ладно. Затем нас забирают вертолеты, и никто из встречающих ни слова не говорит против того, что ты придешь позже.
— Но я же пришел.
— Тебя привезли! И даже не ругали!
— Я испытал наиглубочайшее искреннее раскаяние, о чем уже успел сообщить.
— Кому?!
— Пилоту.
Тот все равно не говорил по-русски, оттого слова шли легко и от самого сердца.
Артем побуравил меня хмурым взглядом и вздохнул, не найдя контрдовода.
— Затем ты привозишь совершенно постороннюю женщину.
— Попрошу повежливей про мою бабушку!
— Максим, она ведь тебе даже не родственница по крови! — всплеснул руками Артем.
— А я не родич Федору, — построжел голосом, чтобы привести товарища в чувство.
— Извини… Просто это в голове не укладывается.
— У нее никого нет, а у нас нет бабушки. — Я повел плечом, поворачиваясь к городу. — Попробуем пожить вместе.
— Вот так просто?!
— Она — хороший человек. А в нашем доме еще много пустых комнат.
Да, сложно определить доброту и честность человека за неполный день. Пусть даже интуиция шепчет, что такие вареники не могут выйти из-под рук плохого человека, — всегда имеется шанс ошибиться. Но у меня есть Федор, а у него — дар смотреть внутрь людей.
Внутри Веры Андреевны чернел мертвый лес, окруживший крохотную прогалину с проржавевшими качелями, опутанными ветками тусклых деревьев. Высокая трава, вся желтая от жестокого солнца в зените, укрывала под собой старые ходы и тропинки. Но все это — пугающее и грустное — было уже не важно. Потому что сотнями тысяч пробивались на ветвях зеленые почки, а значит, скоро придет весна и лес вновь расцветет. А качели мы смажем, и на поляну вновь вернется смех.
Только знать это — про талант Федора и про то, что он видел, — Артему вовсе не нужно.
— Пусть, — махнул друг рукой. — Признаю, это ваше семейное дело. Хорошо, Веру Андреевну пустили в крепость, потому что она твоя бабушка. Но почему ей вот так просто разрешили зайти на кухню — туда, где готовится еда для всех?
— Но-но! Там столько творога нет.
— Ладно, но себе они тоже там готовят? — прищурился он пытливо.
— Наверняка.
— Так почему постороннего пустили в стратегическое место?
— Потому что я попросил.
Где же еще готовить?
— Вот видишь! — возликовал он, будто бы подловил на чем-то важном.
— А ты остаешься без вареников, — мрачным тоном испортил я ему настроение.
— Я пострадаю за правду!
— И утром — тоже.
— Максим, давай не будем горячиться, — поднял он руки. — Просто я не знаю ни одной причины, из-за которой они себя ведут с нами так… как они ведут. Вернее, даже не с нами… с тобой.
— Как именно? — уточнил я.
— Слишком хорошо, — как-то обескураженно выдохнул он.
— Вот смотри, — встал я рядом. — Я предлагаю тебе яблоко, бесплатно.
— Оно не твое.
— Да я для примера. Даю тебе то, чего у меня много, просто потому, что хочу сделать подарок. Это ведь хороший поступок?
— Ну.
— Так почему ты хочешь лишить права на хороший поступок всех этих людей? — развернулся я к Артему.
— Потому что это крепость Биен, и я не слышал ничего хорошего о ее обитателях, — зябко передернув плечами, украдкой глянул Артем на свиту.
— Наверняка есть люди, которые ничего хорошего не слышали про наш город. А ведь мы там живем.
— Это совсем другое! — с жаром возразил он, стараясь говорить убедительно, но негромко. — Это крепость в самом центре чужих земель! Никто их сюда не звал! Земля подарена испанцам за военную помощь, а они коварно взяли испанцев в клан!
— Прямо-таки коварно? — усомнился я.
— Они должны были принять корону Долгоруких на свой герб в знак
