«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
из которых брат гнул своим талантом, почти не задумываясь. У дальнего края скучал походный паяльник, выложенный скорее для порядка, чем по необходимости, — брат предпочитал вить узоры из одной проволоки, завершая изделие крохотным узелком.
— Хочу доделать, — просительно глянул на меня Федор.
— Кольца ведь все равно вернут?
Даже те, что бесцеремонно сняли с меня на вокзале, пока я спал. Правда, обнаружил я это не сразу — если честно, не совсем к ним привык.
— Мало ли, — пожал он плечами и вернулся к работе.
— Только не засиживайся, — для порядка произнес то, что положено говорить старшему брату.
Походил возле кровати, заглянул в ванную, скрипнул рассохшимся ободом детской кроватки и решил прогуляться возле дома.
— Не спится? — мельком глянув на меня, поздоровалась Вера Андреевна, кутаясь в серый плед.
Мы встретились на веранде на обратной от входа стороне. Тут была и такая — с дощатым полом и широкими перилами, на которые наверняка очень удобно ставить кружку горячего чая. Фонарей тут не имелось, но сияния полного месяца вполне хватало для созерцания выцветшей лужайки посреди осенних деревьев и озерной глади вдали.
— Пока не ложился, — встал я рядом.
— Переживаешь из-за конкурса?
— Нет, — ответил я честно и оперся на перила локтями.
— А бывает так, что переживаешь? — спросила она слегка напряженно.
— Конечно. За других людей. Особенно за тех, кто мне не верит и поэтому делает глупости.
— Тебе сложно верить, — поежилась Вера Андреевна от порыва ветра.
— Обычно с этого начинаются глупости, — хмыкнул я задумчиво.
— Слишком невероятно, — призналась она после длинной паузы. — Я помню, как было двенадцать лет назад.
— Намного хуже, — утвердительно качнул я головой.
— Да.
— Ведь Федора еще не было на свете. А теперь он есть.
Вера Андреевна невольно улыбнулась, но продолжила с прежней грустью:
— Я никому не была нужна. Старосте понравился почерк в объяснительной, мне придумали имя и позволили жить в Заречном, потому что в школе не было учителя. А я даже не помнила, была ли когда-нибудь преподавателем.
— Двенадцать лет назад, — эхом повторил я, — мне был год, и я был никому не нужен. И я наверняка ничего не умел.
— А как же семья?
— Не было семьи. Никогда не было, — произнес глухо. — Но появился Федор, и все изменилось.
— Но… Как же… — растерялась она.
— Понимаете, — повернулся к ней, — я не знаю, какая моя настоящая семья. А вы — не помните. Так почему не может оказаться так, что именно вы и есть моя бабушка?
— А если я вспомню?
— Считайте, что тренировались любить внуков, — пожал я плечами. — У вас же двенадцать лет не было опыта. А тут бесплатная практика.
Вера Андреевна фыркнула, прикрыв лицо краем пледа.
— Знаете, я был бы счастлив, если бы моей настоящей семьей оказалась нынешняя. И я постараюсь сделать так, чтобы вы тоже об этом мечтали.
— Максим, ты постоянно говоришь так, будто один решаешь за всю семью, — пожаловалась она. — Я готова тебе верить, честно. Но есть взрослые. Твои папа, мама…
— Мамы нет, но Федору об этом говорить нельзя, — посерьезнел я, чуть повернул голову и внимательно посмотрел на нее. — Понимаете?
— Да, — механически кивнула Вера Андреевна и тут же вздрогнула, будто очнувшись, и посмотрела с опаской.
— А папу мы предупредили, он не против.
— Может, домработницей… — задумчиво шепнула она себе под нос.
— Бабушкой, — отчеканил я. — Не меньше.
— А прежние бабушки не будут возражать? — уже с некоторой робостью произнесла женщина.
— Их нет. Дедушек тоже нет. Вернее, есть один кандидат, — поправился я. — Но там ситуация сложнее, чем с вами.
— Не идет в дедушки? — улыбнулась бабушка.
— Кхм, — оценивающе глянул я на нее. — А вы знаете, что этот крайне импозантный, здоровый и холостой мужчина в полном расцвете сил — наставник владельца этой замечательной крепости?
— А разве крепость вокруг — не ваша? — отвернулась она с полуулыбкой.
— Могла быть наша, — весело шепнули в левое ухо голосом Светы.
Я аж вздрогнул и еле удержал рефлексы. Светлана тем временем потянула меня за руку в сторону поляны.
— Нет, но мы вполне состоятельные внуки, не подумайте! Да и зачем нам крепость, если она есть у друзей столь замечательного человека? — Повернувшись к веранде, я шел спиной вперед. — Я вас обязательно познакомлю!
— Стой! — распорядилась Света, развернула к себе и критически оглядела мой внешний вид; оценила ширину и ровность поляны, а потом констатировала: — А теперь — танец!
— Кольца нет, оркестра нет. — Я хотел продолжить,
