«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в них не понимая, с горечью отметив, что одним словарем тут никак не обойтись.
Утро встретило меня за углом коридора, окликнув хрипловатым голосом старшего — из тех, кто должен был в конце года выпуститься, а значит, уже чувствовал себя настоящим взрослым. Здоровый, стриженный под лысого бугай в спортивном трико подпирал стену в двух метрах от поворота и явно ждал меня.
— Говорят, ты можешь достать сахар? — вальяжно протянул центровой, подойдя вплотную.
О! Тренировки! Я закрыл глаза, вспомнил свои чувства… Спина сама собой распрямилась, чуть поднялся подбородок. Глаза открыл совсем другой человек.
— Кто говорит? — Голос лязгнул металлом — тем самым, что родился в ночной беседе.
— Люди, — забегал глазами центровой и вынул руки из карманов. — Так что, обмен?
— Мне нужен восьмиклассник, с пятеркой по физике, — после десятка секунд раздумий произнес я.
— К-какой? — растерялся парень.
— В очках, — тронул я переносицу.
Все умные — в очках, это все знают.
— Е-есть такой, — поспешно кивнул он. — Его побить?
— Доставишь целым, с книгами и тетрадью, сегодня вечером. Плачу тридцать кубиков.
— Договорились!
Что-то он как-то быстро убежал. Хм… А ведь работает голос!
Ободренный успехом, я зашагал в сторону столовой. Тренировка продолжается! И пусть только попробуют не дать мне вторую котлету…
Восьмиклассник выглядел потрепанно, прижимал бумаги к груди и испуганно поглядывал сверху вниз через толстые линзы пластиковых очков. Белая помятая рубашка и короткие штаны, с выглядывающими носками и коричневыми ботинками — кто так одевается! То ли дело я — в кедах с синей полоской! От своих коричневых ботинок я избавился еще вчера.
— Твой заказ, — подтолкнул парня в спину центровой, заставляя сделать пару маленьких шагов вперед.
— Точно отличник? — с сомнением посмотрел я на предмет обмена.
Владелец столь ценных знаний должен внушать ужас! Ну я бы точно внушал ужас, я уже тренируюсь.
— Дневник, — скомандовал центровой, принимая из рук парня толстую тетрадку в серой обложке и разворачивая передо мной. — Сам смотри, все четвертные — пятерки.
— Тут тройка, — придрался я, вглядевшись в расчерченные поля.
— Это физкультура.
Я с умным видом покачал головой.
— Тридцать, как договорились, — протянул я ему полиэтиленовый пакет, с интересом изучая свое приобретение. Приобретение нервничало.
Лысый бугай вскрыл пакет, выудил из середины кубик, с загадочным видом лизнул грань и замер, будто прислушиваясь к чему-то, — даже глаза прикрыл.
— Все в норме, — кивнул он, запрятывая пакет за отворот спортивки. — Будет еще — найди меня.
Суетливо оглянулся по сторонам и с деловым видом ушел в сторону лестниц.
— Кажется, я знаю, кем он будет, когда вырастет, — вздохнул восьмиклассник ему вслед.
— Он не сможет от этого уйти, — мудро согласился я. — Потом выпадут зубы, испортятся почки, пожелтеет кожа.
— Да…
— Печальна судьба сладкоежек.
— Ч-что?..
— Пошли за мной. — Я уже махнул рукой и направился в нашу с дядькой комнату.
Позади неуверенно шлепал мой новый учитель физики. Только дикий какой-то, как Лайка, которая бегала у нас в парке. Тоже всех боялась, пока не прикормили. Точно!
— Будешь котлету? — придвинул я ему тарелку, доверху наполненную жареным лакомством.
Мы устроились на моей кровати — я ближе к столу и котлетам, а он на самом конце, у двери.
— С-спасибо, нет… — посмотрел он голодными глазами на мясо.
Ну, Лайка тоже поначалу отказывалась.
— Вку-усная котлета, ам-ам! На? — протянул я тарелку в его сторону.
— Я правда не хочу, спасибо. — Теперь он смотрел с диким испугом и отодвинулся еще дальше.
Не доверяет! Ничего, главное — дружелюбный голос.
— Давай тогда знакомиться, — миролюбиво улыбнулся я, положив котлеты обратно. — Тебя как зовут?
— Семен, — осторожно пожал он протянутую мною руку.
— Максим, император мира. Что ты так смотришь? Это не я придумал, это в книге написано. Хочешь, покажу?
Доказательство моей правоты предъявить не успел — в комнату ворвался чем-то очень, очень разозленный дядька.
— Так, ты тут, да?.. — прошипел он, громко захлопнув дверь за собой.
Я тут же сунул тарелку с котлетами на коленки Семену и защитился подушкой. Не знаю зачем. У взрослых это зовется интуицией.
— Помогите, меня продали за тридцать кубиков сахара! — запищали сбоку.
— Молчи и жуй! — втолкнул
