«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
ребята спустились со сцены, еще раз помахали руками зрительному залу и спокойно зашагали к выходу — как и предполагал, к тому, что располагался рядом с нами.
Я встал с места и внимательно смотрел на Нику. Узнает? Узнала.
Шаг девушки замедлился, взгляд встретился с моим. Замер на секунду, а затем равнодушно скользнул по рядам ввысь.
— Сочувствую, — похлопал по плечу Артем, стоило Нике и ее команде исчезнуть. — Не расстраивайся. Это жизнь.
В груди было холодно. Выстужено и проморожено.
— Ребята, у нас график! — волновался почему-то Игорь.
Зачем он переживает? Я не могу проиграть. Той девочке из детства с мороженым на берегу теплого озерца и неловкими, но искренними извинениями — мог бы уступить. Но ее больше не существует.
— Идем? — предложила руку леди Зима.
— Идем.
Рядом зябко поежился Игорь.
— С тобой все в порядке? — уцепился за руку Федор, тревожно посмотрев мне в глаза.
И наваждение холода исчезло, будто не было.
Я ведь здесь для другого. И даже цель — вовсе не выиграть. Цель — она в дружбе и в том, чтобы эту дружбу через соревнования пронести и сохранить. А уже для этого надо выиграть соревнования. Победа — всего лишь путь к цели.
— Квантовая физика — вообще не мое, — вырвалось из груди искренне и невпопад.
Ребята выдохнули с видимым облегчением.
— А ее вообще редко кто понимает, — махнул рукой Артем, двигаясь в указанном Игорем направлении. — Обычно только к старости, да и то не всегда.
— И как же тогда жить? — обеспокоенно зашагал рядом Пашка.
— Как говорит теорема Белла, если две частицы связаны, то никуда они друг от друга не денутся. Ищи свою частицу.
Паша пристально и с интересом посмотрел на Свету.
— Но не здесь и не сейчас, — припечатал Артем, придавая Паше ускорение рукой в спину.
Нас вели чуть в сторону от выхода и ближе к сцене, за гигантское полотно экрана. Справа высились массивные колонки в рост человека и металлические фермы, увитые проводами, приборами со смутно угадываемым назначением. А сам зал технической части тянулся еще на добрую сотню метров внутрь. Но нам туда было не надо.
— Уважаемые дамы и господа! Последнее выступление первой половины дня! — прозвучало за спиной до того момента, как неприметная дверца у стены плотно закрылась за спиной.
Нас уже ждали — пришлось изрядно прибавить скорости, буквально пробегая по выкрашенным в желтый и зеленый коридоры, краем глаза отмечая попытки устроителей все тут облагородить и украсить. Но аскетизм места, где зарождалось чудо, достойное сцены, неохотно пускал в себя роскошь, делал ее вид нелепым и ненужным в залитых белым светом подземных помещениях. Всюду сновали люди, с любопытством поглядывая на наш бег — это те, чья работа уже завершена или начнется после нас. Другие, кто непосредственно отвечал за выступления, пытались консультировать на бегу и подсовывали планшетки с бумагами на рассмотрение и подпись. Всех их как-то незаметно завязал на себя Артем, умудряясь читать одновременно два листка, держать футляр от бессменной скрипки, отвечать на вопросы и бежать в том же темпе, что и мы. К слову, работники выдыхались довольно быстро и со всем соглашались.
— А удобно, — задумчиво хмыкнул скрипач, стоило очередному «консультанту» полузадушенно согласиться, что обедать со всеми мы не будем и нам вместо обычной машины после выступления вполне подойдет вертолет.
— Так, все, сцена, — опираясь руками на колени, выдыхал слова Игорь, глядя на конструкцию в круглой комнате. — Осторожнее, двигаемся только по дорожкам.
Махнув рукой, Долгорукий указал на в общем-то единственные пути движения, окрашенные в желтый. Кроме них пола как такового в помещении не было — через дыры проглядывал подъемный механизм, отчетливо пахнущий металлом и маслом. Рядом с входом обнаружился широченный пульт механиков, оборудованный двумя рядами экранов, захватывающих как сцену со всех ракурсов, так и виды на всю подземную машинерию. Техники подсунули Артему под нос очередную бумажку, дождались задумчивого кивка, отняли листик обратно и полностью потеряли к нам интерес.
— Фортепиано есть, — облегченно произнес Пашка. — А как оно будет видно со сцены? Справа или слева?
— Справа.
— Сойдет, — согласился он и внезапно оробел, встав перед дорожкой соляным столбом.
— Так, отставить панику, — затряс я его за плечо. — Вон Федор даже не переживает.
— Пф, — с демонстративным пренебрежением отреагировал брат. — Это ж не прививка!
— Вот.
— Если страшно, — начал успокаивать Артем, обняв Пашку за плечо, — то представь зрителей голыми. Говорят, помогает.
Паша с оторопью поднял взгляд
