«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Вид.
Хотел было положить руки на стол, но вновь с неудовольствием отметил — дрожат, и сложил на груди.
— Нет.
— Тогда я заберу.
— Ты мне друг. — Вновь приостановив видео, Сергей Михайлович отложил указку, поставил локти на стол и сцепил пальцы.
Вид иронично приподнял нарисованную бровь. У него друзей не было.
— Не был бы другом, я сейчас просто промолчал бы. Мол, хочешь брать — бери, — всплеснул князь руками. — Но этот скрипач — Шуйский Артем. Наследник.
— Откуда команда, я слышал. Название школы слышал. Почему не слышал его фамилии? — вновь нахмурился румын.
— Инкогнито, — провел Долгорукий рукой по благородной седине. — Плюс не капитан команды. Им заявлен наследник Зубовых.
— Не знаю такой род.
— В зале, наверное, никто не знает, — пожал Сергей Михайлович плечами. — Как таких объявлять перед отпрысками княжеской крови?
— Боишься его отца? — изобразил удивление гость.
— Нет, — изобразил пренебрежение старик. — Но так нельзя! Чтобы какой-то Зубов стоял впереди Шуйских! Это бардак! — возмутился он.
— Значит, скрипка, — задумался князь Вид.
— Именно. Но дело не в ней. Вернее, не совсем в ней. Падение барьеров сделал возможным следующий элемент, — вновь щелкнула указка, возвращая запись чуть вперед и приближая самого юного участника команды. — Самойлов Федор. Смотри за движением его инструмента.
На этот раз соседнее изображение сконцентрировалось на последнем блоке судейской трибуны — пока еще темном. Одно движение маракасов в руках мальчишки, и стекло одиннадцатого блока в тот же миг сотряс дикий удар изнутри.
— Достаточно! — слишком громко произнес князь Вид.
Долгорукий тут же выключил изображение.
— Как видишь, не в звуке дело, — примирительно повел он руками.
Вид хотел было возразить, рассказать, как в голову через уши будто заливали раскаленное олово, стирая разум дикой болью, оставляя только животный инстинкт — добраться до источника страданий и уничтожить голыми руками. Но… Долгорукий не упомянул про другой элемент ужаса.
Мелькания холодного света, жгущего глаза до крупных слез, за которыми ничего не видно. Холод в груди, страшный холод внутри мертвого человека, вытягивающий к сцене саму душу — туда, в каскад несущихся в круге огней…
Но только сумасшедший станет рассказывать о собственных слабостях. Особенно людям, которые зовут себя твоими друзьями.
— Кто дал ему это? Шуйские?
В напряженном голосе сквозила ненависть, а дрожащие под столом руки вспоминали приятную тяжесть пыточных инструментов.
— Это интересный момент расследования, — хмыкнул Долгорукий. — Мы изъяли и изучили маракасы. Мальчик оставил их на хранение, что, согласись, крайне странно, если предполагать злой умысел. Так вот, это абсолютный новодел. Ему меньше недели.
— Кто? — раздраженно спросил гость.
— Да сам мальчик и сделал. Полагаю, случайно, сам не зная, что сотворил, — с видимым удовольствием глянул на собеседника хозяин кабинета. — Он из тех Самойловых, что потерялись полгода назад, после Багиево. Оказывается, осели у Шуйских. Вещица, которую он сделал, из класса «тень мастера». В чужих руках не работает.
— Ты посмел проверить это на мне? — Глаза напротив сузились.
— В опытах, проведенных нами за стенами изолированного хранилища, не зафиксировано статичное фоновое выделение Силы при использовании чужими, — сухо отметил Долгорукий.
Князь Вид прикрыл глаза, разрывая противостояние взглядов. Руки расслабились и легли ладонями на колени. Слишком сильно воспоминания били по разуму.
— Приношу извинения.
Долгорукий обозначил наклон головы, принимая извинения гостя.
— Что же по поводу глобального заговора, — старик показал пальцами кавычки в последней фразе. — Предлагаю познакомиться с записью из зала подготовки.
— Ты еще за репетициями конкурсантов следишь?
— Разумеется, — недоуменно посмотрел на него Сергей Михайлович и развернулся к экрану, щелкнув кнопкой на указке.
Изображение заняло полный экран.
— Ну и сарай, — презрительно скривился Вид.
— Нас интересует диалог, — преувеличенно бодро произнес князь, вжав плечи, словно после удара.
— Теперь понимаю, что ты его отца не боишься. Я бы даже сказал, ни во что не ставишь.
— …из которого можно понять… кхм… — нервно кашлянул Долгорукий.
— У меня даже у лошади стойло лучше, — уже осуждающе покачал головой Вид.
— …что ребята вынудили Шуйского использовать эту скрипку, а не другую, — покраснев, продолжил Сергей Михайлович, изображая деятельную заинтересованность происходящим
