«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
оставить! Все должно быть как на сцене! — уговаривали Свету снять кольцо и шепотом добавляли: — Выйдет ляп — нас всех уволят».
Уговорили. На нее шарлотка тоже действовала весьма благотворно.
В нашей компании только Федор смотрелся чуть напряженно, да и то поначалу — ему как вручили маракасы, так он и держал их в согнутых на девяносто градусов руках, будто что-то очень хрупкое. Потом отпросился поправить сорочку, и после выхода из гардеробной вновь вел себя как обычно. Наверное, что-то с неудобной складкой или излишне туго застегнутой пуговицей. Мелочи.
Зато чуть позже ему вручили Лучинку и настоятельно попросили взять ее с собой.
— Ты что, мышь на сцену брал? — изумился Артем.
Федор смущенно потупился и позволил мышке юркнуть во внутренний карман.
— Она тоже часть команды, — произнес он, алея щеками.
Стоило объявить о готовности, нас провели ко второму вертолету по искусственному настилу из досок, купленному персоналом у Димки.
— Ребята, снимаем всех вместе, одной волной, — смотрел на нас добрыми глазами мужчина, в котором без особого труда угадывалось семейное сходство с Игорем. — Общий план и индивидуальный, поэтому, пожалуйста, улыбайтесь. Ведите себя естественно, можете помахать рукой. Это техническая съемка, все, что вам не понравится, в эфир не пойдет.
Рядом успокоенно выдохнул Артем. А Паша так и вовсе не переживал — ведь первый тур мы выиграли, а значит, отец не будет его ругать или препятствовать. Тем более что Паша выглядел весьма харизматично — повязку сняли, зеленку закрыли прядью волос, успевших порядочно отрасти, да и вообще он смотрелся абсолютно здоровым.
— Андрей Александрович, бланки, — подошла к нашему собеседнику миниатюрная блондинка и вручила прозрачную пластиковую папку с бумажками.
— Так, и еще, — тряхнул тот папкой, раскрыл и достал бумаги. — Один организационный момент. Там будет очень много посторонних, вы понимаете? Люди разные, поэтому с каждого берем обещание не пользоваться Силой до того момента, как мы вернем вас на вертолетах обратно. То есть, скорее всего, — эти и последующие сутки. Переночевать, вероятнее всего, придется там. Исключения для нарушения обещания — реальная смертельная опасность, и только. Будет драка — можно использовать кулаки, пока вас не разнимут. Противник взял палку — берите палку. Но Силу — ни в коем случае! Тогда виноватыми окажетесь вы. Разумеется, я прошу вас воздержаться от драк и проявить взаимное уважение. Еще раз напоминаю: любое нарушение — и турнир для виновника завершен. Для любого виновника, — подчеркнул он. — Без различия статуса, положения. О нарушении обещания мы дополнительно сообщим по телевидению и по всем газетам. Это — очень ответственный шаг, молодые люди! Пожалуйста, помните об этом. Весь мир будет непрерывно смотреть на вас! В ваших руках честь семьи и рода!
— Можно почитать? — тронул оправу очков Артем.
— Разумеется! Они для того и распечатаны. Обещание вы даете устно — мне, Долгорукому Андрею. Я имею все полномочия принять их от имени рода и клана. Бумага станет свидетельством обещаний.
— Тут все нормально, — хмыкнул наш скрипач. — Даже удивительно, — не удержался он от легкой шпильки.
Я тоже прочитал, заодно сверил с текстами у других ребят. Одно и то же — и не более того, что сказал нам Андрей. Именно в таких формулировках, словно тот текст заучивал или сам составил.
— Готов принимать обещания. Можете читать прямо из текста, на память не требуется. Кто первый?
— Давайте я? — первым, как положено капитану, шагнул Паша.
Вскоре второй вертолет поднял нас над землей и понес в сторону города. На земле остался его грузовой сотоварищ — персоналу предстояла муторная операция по вытаскиванию всего привезенного из осенней грязи. Там же, на земле, махала нам платком бабушка, обещавшая ждать нас с победой.
В салоне оказалось неожиданно удобно — мягкие диваны с регулируемыми ремнями и отсутствие болтанки. Только шум все равно заставлял надевать наушники. Особо заняться, кроме беседы, было нечем — даже в окошки не посмотреть. Эта машина закрывала от нас мир стальными решетками-жалюзи, а Артем не дал мне дотыкать все имеющиеся кнопки, чтобы понять, как их можно открыть.
Через какое-то время нас основательно тряхнуло, и виноватый голос кого-то из экипажа сообщил о вынужденном продолжении полета — взлетную площадку занял кто-то особенно важный, поэтому диспетчер решил увести борт на резервную, а уже оттуда нас доставят на машине. Все согласовано, все успеваем. Только неясное чувство тревоги, поселившееся во мне, не отпускало. Судя по виду Светланы, что-то подобное происходило и у нее. Очки Артема тоже бликовали как-то
