«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
потрепал я его по волосам. — Грибы — это хорошо! Ну а еще — стратегический запас шоколада!
— Это еще какой? — заинтересовался Артем.
— Это который в тайнике в подошве. А еще внутри ремня. И немного в пуговицах, — с гордостью доложил я.
— Так вот почему Димкина собака так приставала! — с восхищенным пониманием оглядел себя Паша, а затем слегка взгрустнул. — А я думал, я ей просто понравился.
— Иногда нравимся не мы, а содержимое наших карманов, — философски заметил Федор, у которого та самая собака съела бутерброд вместе с куском фуфайки.
— Слушай, — подошел вплотную Артем, недобро мерцая линзами очков, и прочувствованно спросил: — А зачем нам шоколад в тайниках одежды?
— Потому что во всех стандартных моделях офицерской обуви и одежды есть стандартный набор тайников, — терпеливо ответил я ему. — Делать что-то новое не было времени, только школьный герб перешить и уменьшить размер.
— Нет-нет, я имею в виду, а почему не нож? — слегка наклонил он голову, глядя с грустной надеждой.
— Так это же оружие, его наверняка запретили бы, — пожал я плечами.
Артем выразительно ткнул пальцем в сторону, где сокомандник Ники показывал, насколько остер и быстр его огромный ятаган и насколько умело он им может пользоваться, если кто-то продолжит тянуть к нему загребущие руки.
— Хорошо, — выдохнул Тема. — Обеззараживающее для воды?
— Мм…
— Фонарь, котелок?
— Ну-у…
— Аптечка? — жалобно спросил он.
— Бинт, — указал я на платье Светы. — Большой бинт, — слегка смущенно уточнил в ответ на затянувшееся молчание.
— У меня перстни лечебные есть, — поддержал меня Федор. — Только их, наверное, теперь тоже использовать нельзя…
— Зато у нас есть как минимум десять плиток шоколада в подошве, — всхлипнул Артем и чуть не выпустил скрипку из рук.
— Ну у остальных и этого нет, — смущенно произнес Пашка, с осторожностью переваливаясь с ноги на ногу. — А туда точно ничего не попало?
— Нет. Да и не десять их, а пять. В левой подошве емкость со спиртом. Шоколадки в правой.
Артем встрепенулся и с гораздо большим интересом посмотрел на обувь.
— Еще в подкладке рукавов пиджака вшиты спички в парафине, в уголке воротника есть иголка с ниткой, в край брюк вшита синтетическая нить длиной двадцать метров, а под значком школы — компас, — распахнул я пиджак и указал на места, которые можно безопасно распороть, чтобы добраться до искомого. — И самое главное!
Артем смотрел уже благоговейно и с огромной надеждой.
Я открыл потайной клапан у подмышек пиджака и продемонстрировал плотно скрученный валик в герметичном чехле.
— Мягкая туалетная бумага!
В общем, если он и был разочарован, то не слишком сильно. Однако Артем не был бы собой, если бы не принялся ворчать, одновременно хваля и ругая. Только разойтись ему не дали. Время на приведение своих чувств в порядок определенно кончилось.
Слитно просигналили клаксоны лимузинов, приковывая внимание к себе. А некоторых дам к тому же призывая слезть с капота. Хлопнули водительские двери.
— Молодые люди? — окликнул знакомый голос.
Андрей Долгорукий снял черные водительские очки и улыбнулся нам, жестом приглашая подойти. Из других дверей выходили люди не менее представительные — мужчины и женщины, обладавшие идеальной осанкой и тем наклоном подбородка, который тут называли властным и за который в моем прошлом обычно пытались побить.
Всякая суматоха и выяснения отношений прекратились просто мигом. Иные личности, сражавшиеся с машинами, вновь выглядели ангельскими созданиями, не способными отломать решетку радиатора. Ну а те, кто до того боялся леса, не могли себе позволить бояться людей — поэтому вставали с асфальта с непринужденностью, достойной пикника или какой-то еще мелочи.
Обернувшись на нас, Пашка первый зашагал к нашему лимузину. Следом двинулись и мы.
Остальные тоже узнали своих сопровождающих — вряд ли ошибусь, но все «водители» явно из числа Долгоруких, знакомство с которыми у команд состоялось точно так же, как и у нас. Им тоже пообещали доставить на съемку, но доставили… Хотя не сказать что обманули — вот она, дорожка, а съемка уже успела состояться. Обвинить не в чем. Только не все это понимали.
Пока сокращали не слишком большую дистанцию, успел отметить как тех, кто уже начал в голос выражать претензии, так и других — кто делал то же самое, не повышая голоса. Почему-то самые отстраненные лица были у тех организаторов, которые слушали напряженный шепот, а не крики негодования.
— Как вам финал? — обратился к нам с улыбкой Андрей, с неторопливой неспешностью шагнув вперед и предлагая пройтись вдоль машины,
