«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
и терпкого запаха мокрой коры, ничего не было.
— Там, — махнул он вправо. — Другие участники. Давно горит, — развернулся обратно на маршрут Артем и неторопливо двинулся вперед. — Привал окончен.
Федор торопливо уцепился за его пояс, но все-таки полюбопытствовал:
— А когда?
— Час назад, — буркнул скрипач, прижимая руками футляр и ловко раздвигая им ветви.
— Отсекли преследователей, — подала голос Света.
— Или решили, что никто не должен выиграть. Подожгли и вернулись обратно.
— Но это же… неправильно… — чуть не поскользнулся брат.
— Плохие люди, — охарактеризовал их Паша, помня про присутствие дамы среди нас.
А через десяток шагов мы буквально вынырнули на довольно широкую просеку с глубокой колеей от тяжелой техники и следами гусениц. Дорога шла дугой и уже через сорок метров не просматривалась в обе стороны.
— Официальный маршрут? — предположил я.
— Очень на это похоже, — согласился Артем.
— Может, даже лабиринт, — пробежался вперед Паша, чтобы заглянуть чуть дальше. — Там впереди дорога снова сворачивает, но в другую сторону.
Следом побежал Федор, проверить то же самое, да и я не удержался и пробежался в другую сторону. Все-таки после нескольких часов монотонного движения очень хотелось простора и скорости.
— С этой стороны, — махнул я, вернувшись, — два пути в разные стороны. Действительно лабиринт.
— Пойдем? — просительно глянул Паша.
Дождь на просеке лил куда сильнее, чем под защитой крон, но это была часть привычного мира, кажущаяся куда более безопасной, чем дикая чаща.
С другой стороны, вряд ли кто из обитателей леса станет его поджигать, обрекая остальных на гибель. Настолько жестоких обитателей там нет.
— Нам все еще к реке? — уточнил у меня Артем.
— Да.
— Тогда за мной, — вновь подошел он к стене леса, внимательно ее оглядел, будто видел нечто большее, чем хаотичное переплетение ветвей, и довольно констатировал: — Нам сюда.
— Как он это делает? — нахмурившись, спросил я, стоя в метре от Артема.
Только тот был уже в лесу, а мы — на тропинке. А тот самый момент перехода вновь остался незамеченным из-за движения ресниц.
— Я не чувствую Силу, — задумчиво произнес Паша.
В спины деликатно подтолкнула ладонями Света, обрывая рассуждения.
— И чьи это тропы? — не удержался Пашка от вопроса, прислонившись к стволу, когда все вновь оказались под сенью леса. — Ни одной зарубки! Ни одной полянки с лавкой! Даже маркировки на мачтовых деревьях нет! Ладно если лесничество давно закрыли, но следы обязаны были остаться!
— А вон, — указал Артем за спину Паше.
Тот резко дернулся и обернулся, но, как и мы все, никого не обнаружил.
— На коре, выше головы, — подсказал Тема.
Там были глубокие вертикальные рубцы, уже поджившие за достаточное время под слоем смолы.
— Э-это что? — сглотнул Паша.
— Когти хозяина тропы, — буднично уточнил он.
— Ух ты, настоящий медведь! — оглянулся я по сторонам.
— Тихо! Он не любит, когда шумят, — шикнул на меня Артем, вновь шагнув на тропу.
Ребята впечатлились и молча двинулись следом, только на этот раз позади меня встала Света.
— Не надо его звать, пожалуйста, — шепнула она мне в ухо и положила руку на плечо, поближе к шее.
— Ладно, — разочаровался я, продолжая выглядывать настоящего большого медведя между деревьев.
У меня ведь были только маленькие медвежата, да и совсем недолго — всего один вечер. В газетах писали, что их устроят в зоопарк, а когда подрастут, выпустят из неволи.
И чувство, что именно этот медведь — из числа моих, нешуточно подогревало интерес. Конечно, вряд ли, но ведь есть какой-то шанс? Даже если он меня не узнает — посмотреть бы хоть издали…
— У тебя уже есть дельфин, тебе не нужен медведь, — продолжала настаивать Света.
— Хорошо…
— Медведь съест дельфина.
— Я понял.
— Медведь съест собаку.
— Угу…
— Медведь съест вареники.
— Да прекратите вы уже! — зашипел Артем. — И так есть хочется, а вы тут!..
Скормили ему шоколадку и отправились дальше.
Несколько раз пересекали просеки, неизменно их игнорируя и вновь вступая в дикий лес. Никого из других команд так и не встретили — то ли так сильно отстали, то ли двигались с самого края. Но сам факт присутствия просек говорил о том, что за пределы турнира мы не вышли, что изрядно успокаивало Пашку. Он довольно быстро перестал бояться медведя — уж больно запущенной была тропа, тем более что его поставили сразу за Федором в центр строя — и продолжил бояться того, что заставило его отправиться на турнир добывать большие деньги.
