«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Нельзя! Там сомнет!
— Да я только немного подойду, потом спрыгну в воду и доплыву так. — Уверенность в своих действиях была выше и сильнее волны и не желала видеть ее в соперниках.
— А как же Федор?
Весь настрой тут же сбился, а выдох обернулся кашлем. Вместо прежних чувств — некая растерянность. Как я мог про него забыть?!
— Я остаюсь, — отбросил шест и даже мотнул головой, сбрасывая наваждение.
Поймал взгляд Федора и виновато опустил глаза. Даже ссутулился от случившегося, пообещал про себя не меньше вагона пластилина во искупление. И тут же понял, что откупиться после такого невозможно даже всем пластилином на свете. Украдкой наблюдал, как брат смотрел на меня еще несколько секунд, потом расслабленно махнул рукой, хмыкнул про себя и продолжил что-то искать в своей сумке, которой вроде как не положено было быть настолько огромной, чтобы тратить на это такое количество времени. А затем явно нащупал то, что ему нужно, — настолько просветлело его лицо.
Но первым о находке сообщил Артем.
— Так, ребята, все ко мне! — отчеканил он команду, умудряясь делать акцент на каждом слове. — Прижимаемся плотно-плотно!
В руке, выдвинутой на уровне груди перед футляром от скрипки, Тема сжимал старые на вид четки черного дерева с алыми прожилками, образующими ритмичный узор по чуть овальной поверхности.
Несмотря на надвигающуюся беду, ревевшую чуть ли не в шаге от нас, внимание захватила исходившая от вещи грубая Сила, бьющая учащенным пульсом во все стороны.
— Ух ты, — впечатлился Пашка.
— Это старый и могущественный артефакт НАШЕЙ семьи, — хмыкнул Артем довольно.
— Здорово, — произнес под руку Федор тем тоном, которым родители хвалят рисунок своего ребенка, обнаружив на листочке солнышко из кривого кружка и неровных лучиков. — А это — наш.
На ладони брата лежал жемчужный браслет, сотканный из застывшей океанской пены. Если всмотреться, деталировка была настолько искусной, что взгляд буквально проваливался вглубь, находя все новые и новые образы, напоминающие то перистые облака, то поднятую ветром в жаркий день пыль. И только два недлинных выступа, кроваво-ржавых, острых, обращенных внутрь, портили картину.
От вещи не фонило Силой, но даже Артем как-то неловко убрал свою поделку в карман и, облизнувшись, потянул было руку к артефакту Федора.
— Кровавый! — тревожно воскликнул Паша, заставив Артема отдернуть руку. — Нельзя!
— А ты не пользуйся, — глянул на него тот мельком и вновь потянулся к вещи.
— Она от Силы владельца зависит, — пояснил Федор, перекрикивая близкую волну. — Чем сильнее — тем безопасней!
Под ногами уже отчетливо дрожал плот.
— Дай мне! — решился Паша, вновь дернув взглядом в сторону волны. — Я тут единственный с боевым рангом!
— Я сильнее, — положил Артем ладонь на закрывшийся в последний момент кулак Федора. — Света, подтверди.
— Есть такая версия, — серьезным тоном произнесла она.
Я просто молча раскрыл ладонь, не решаясь ничего говорить и даже смотреть на брата.
Вина все еще била по мне. То, что произошло, нельзя простить. Я никогда его не брошу. Но сейчас он вправе во мне сомневаться.
Рука ощутила ледяной холод жемчужного браслета.
— Мой брат самый сильный, — подытожил Федор. — Это общеизвестно, — с важным тоном завершил он.
А я с робкой благодарностью посмотрел на него.
— Блин! — возопили в голос Паша с Артемом и обреченно посмотрели на волну.
— Света, знай, в этот последний миг я хочу сказать, что я тебя люблю, — схватил Паша девушку за руку и нервно затараторил: — Если я не выживу, передай Кате и Марине, что их я тоже люблю! Но, разумеется, меньше, чем тебя! Но этого им не говори!
— Максим, отдай браслет. Ты же знаешь, кто я, — протянул ко мне раскрытую руку Артем.
— Да, — посмотрел я на него, а затем на совсем близкую волну. — Но ты даже не представляешь, кто я.
В браслет удалось продеть только фаланги пальцев, и он тут же прокусил острыми выступами указательный и мизинец. Боли не было — артефакт буквально проморозил их.
И ничего.
— Хм… — пощелкал я стекляшку ногтем другой руки.
— Мы все обречены, — вдохнул Артем, потерянно опуская руку.
Интересно, а как оно вообще работает? Волна любопытства хлынула от меня к браслету, наполняя Силой древнюю вещь.
И та будто отозвалась — но не яркой вспышкой заклинания, а некой эмоцией сомнения-узнавания. Будто, проходя мимо, мелькнул чей-то знакомый силуэт. Взаимная остановка и поворот на месте, и вот один из встретившихся уже тянет руку — явно кто-то из прошлого, но все мелькает на краю сознания разгадка имени и фамилии. Загадка узнавания — и она
