«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
размывала силуэты, то делая огромными, то приближая увеличительной линзой берег вдали и скрывая врага. Обманчивое бездействие и тишина с их стороны, которые не означали ни победы, ни шанса на побег.
Если я нападу — берег рядом зальет слепым огнем, заденет друзей. А кольцо у меня только одно.
Бежать, подхватив друзей на руки? Но один из бандитов может чувствовать противника. Сейчас он насторожен, пытается отыскать врага и сам будет таковым, пока его не найдет.
Поэтому — указать Свете на друзей и на лес. Повелительно дернуть рукой еще раз, пока возмущение на ее лице не сменится покорностью и она не схватит Федора и Артема и не потянет к лесу.
Самому — приподняться и скатиться по пологому склону вниз, к воде. И, уже оказавшись за спинами врага, сидя, поджав под себя ноги и уперев руки в песок на мелководье, крикнуть со всей накопленной злостью:
— Я твой враг!!!
Потому что иначе ударят по друзьям. Не дадут им уйти. Ну а я…
На руке вспыхнул сиянием серебристый ободок кольца со щитом, застыв жемчужной волной света в метре вокруг. По щиту тут же ударило полосой огня. По воде и песку рядом стегануло воздухом, стянутым в отчетливо видимое лезвие, затем ударило вновь, и на этот раз разбилось о жемчужную завесу над головой.
А я как-нибудь справлюсь.
Секунды, отмеренные на абсолютную защиту, начали обратный отсчет оставшихся мгновений жизни. Главное, не дать им обернуться, схватить за горло страхом и не отпускать.
— Я отнял у тебя глаза, — прошипел не своим голосом, поднимаясь на ноги и делая шаг к врагам.
По щиту ударило еще раз — закрученным в шар огнем, раздутым порывом ветра до метрового диаметра.
— Которыми ты смел на нас смотреть. — В голос добавилось хрипоты и скрежета.
Огненное и воздушное лезвие двумя гильотинами одновременно опустились на щит.
— Я заберу твои руки.
Щит окутало пеленой огня, бушевавшей еще два моих шага.
— Что смели касаться нас.
На этот раз ударило передо мной, раскаляя песок до стадии расплавленного грязного стекла, зло шипевшего выкипающей из него водой.
— Я отрежу твои ступни. — Ботинок хрустнул по спекшемуся песку, обозначив новый шаг. — Но оставлю колени, чтобы ты мог встать на них и молить о пощаде.
Оставалось еще два шага до мерцающей завесы, за которой скрывались трое бандитов. И, скорее всего, пара-тройка секунд работы щита.
По остаткам защиты грохнула очередная конструкция из огня и воздуха, неразличимая из-за расстояния.
— Ссе-эрый, с-связь н-не работает…
— Я ее забрал, — поделился я с ними таинственным шепотом, касаясь пальцами вытянутой вперед руки вражеской защиты, ответившей на усиливающееся нажатие искрами. — Чтобы остальные не смели бежать от моего гнева!
Голос сменился ревом, а ладонь на десяток сантиметров провалилась вглубь защиты, побледневшей на фоне ярких электрических разрядов, в которые превратились искры.
А затем поймал краем глаза движение, перевел взгляд за спины врагов и со вздохом теплой грусти, состоящей из укора и благодарности, осуждения и понимания, искренне, хоть и устало, улыбнулся.
Зачем они… Хотя я бы тоже не ушел…
Улыбнулся Свете, которая спокойно стояла прямо за щитом с очередной острой деревяшкой в руках, на этот раз наспех обвитой медной проволокой поверх нацепленных на дерево серебряных перстней.
Улыбнулся Федору, с трудом сидящему в отдалении над распахнутым кофром со скрипкой и уже занесшим смычок над струной. Артем лежал рядом… Но он наверняка простит, что использовали его вещь.
Длинная, тоскливая нота пронеслась над берегом вместе с последним моим шагом. Мигнула защита бандитов и схлопнулась мыльным пузырем. Пошел разводами мой щит, нагревая кольцо и намекая на мгновения, оставшиеся до конца работы. Но он все же успел отразить слепую атаку стихией, в которой было больше отчаяния, чем формы.
— Да сдохни уже!!!
Тут же за спины врагов шагнула Света, вонзая острие в основание шеи лидера и подножкой помогая упасть отшагнувшему назад Серому, угощая и его деревом в горло при новом замахе.
Последнего, трусоватого, выставившего перед собой кулаки и слепо, мелкими шажками, отступающего назад, я перехватил за кулаки, дернул Силой и болью за попытку освободить руки и мягко потянул вниз, помогая встать на колени.
— Будем отрубать руки? — деловито поинтересовалась Света.
— Н-не надо. Я т-только наемник! Я никого не убивал! Пощадите!!! — бормотал мужчина.
— Не-э, — смутился я от слов девушки, отпуская его руки и вытирая ладони о брюки. — Это я пугал просто.
— Д-добрый господин!
Света коротким ударом по затылку отправила трусоватого в беспамятство
