«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Разряды ударили о поднятый туман щита и распались, будто и не было. А на голову, откидывая назад, обрушился молот.
— Школьники, — сплюнул тот, что справа, добавив злое слово.
— Ни фига себе школьники, — поморщился от боли в руке второй. — Давай, завершай работу.
Холод растекался от лба вниз по щеке. Перед глазами — бледное лицо Пашки. Протянул руку, нашел его пальцы. Взял ладонь в свою. Все равно не отдам.
Руку ударили ногой, затем второй раз. Над головой чертыхнулись и ударили по лицу. Ветви, черное небо над головой… Слабый ветер, первым разочарованно покидающий место действия…
— Что ты возишься? — раздалось над головой раздраженное.
— Да этот прямо прикипел.
— Может, помер?
— Как бы рано еще, — хмыкнул второй.
— А может… Этот…
— …. — посыпались бранные слова после короткой возни рядом. — Зубов сдох.
«Он не умер… — ворохнулось упрямое недовольство. — Он просто спит».
— …Уходим.
— А тело?
— Ты за него по телефону говорить будешь?
— Что боссу-то скажем?
— Сдох и сдох, — с усталой досадой произнес голос. — Давай вали к вертолету, трупы сожги. А я тут и на берегу почищу.
Земля под спиной потеплела и мягко просела, принимая в себя тела.
Но так не должно быть. Впереди еще много дел…
Почва с чавканьем ухватила ступню.
…и несказанных слов…
Воля ухватилась за мысль, потянула из легких хрипло проклекотавшее в тишине леса:
— Я…
— Живучий, а! — хмыкнул голос над головой.
— Здесь…
— Я не спасатель, дружище, — хохотнул он.
— Закон.
Рука резко дернулась, ухватив врага за ногу.
— Эй…
А Сила потянулась к черным небесам, давно задолжавшим земле хорошую грозу. Огонек тусклой Звездочки крутанулся возле руки… Укажи им путь…
На мгновение глаза ослепли, а уши оглохли от грохота близкой грозы. Руку обожгло оплавившимся пластиком. Мысли и память пронзило искристым разрядом, прошедшим через тело в землю.
Земля вокруг шипела выкипевшей водой, и даже часть одежды занялась огнем. Пришлось сдернуть костюм и откатиться в сторону, ухватив голову руками и пытаясь собрать из воспоминаний и слов прошедшие события.
Память выделывала странные вещи, расставляя все в необычном порядке, смешивая эпизоды детства и то, что происходило мгновением раньше, щедро сдабривая картинами, которые не были и не могли быть моими воспоминаниями… но тоже хотели занять свое место в моей жизни…
— Федор! — ухватился я за якорь и бросился к деревцам.
Коснулся обеспокоенно его руки и понял, что забыл, кто он мне. Но он важен, это точно! Второй, у дерева, с него все началось… А что началось?
До боли в голове попытался сосредоточиться, но, когда понял, что бесполезно, решил начать с простого… Подвижный холод в волосах — это ветер. Запахи вокруг — это…
«Война…» — подсказал хор странно знакомых голосов внутри.
Тут же застучало в висках, завалило чужими образами.
— Стоп! — закусил я губу, борясь с раскачивающимся миром. — Не та война… И война ли… Но враг все еще есть.
Взгляд равнодушно мазнул по спекшимся с землей остаткам сапог.
«То ли еще было…»
— Хватит! — кое-как унял новую волну воспоминаний.
Тут иной враг. Он сложнее и проще одновременно. Проще — для памяти, требующей невозможных и незнакомых действий. Сложнее для меня, осознавшего, что даже за рангом «учитель» стоит гибель. У меня не было таких врагов…
«Были…»
— Тихо!
Один враг все еще жив. Он не придет на свет вспышки, но вернется к вертолету, чтобы… Вновь вспышка боли вместо знания. Но там остались двое моих друзей, и я обязан…
— Немного подождите, — шепнул я людям, которые были мне важны, но чьи имена память забрала себе и пока не отдавала.
Пусть путь назад сложен для избитого тела, но свое право на сон я еще не заслужил. Вот сделаю так, чтобы… Даже остановился, пытаясь вспомнить, что будет зваться победой. Не важно, ведь пока есть враг, а потом…
«Бог преумножит!..»
— Может быть, и так, — осторожно согласился я.
У вертолета суетился противник, выкладывая тела своих подручных рядом со спящим медведем, складывая рядом оружие, мимоходом прижигая следы крови на поляне и тревожно глядя на порыкивающую с небес грозу.
Правильно он ее побаивается. Этот зверь получит его жизнь.
«Не сработает», — пришло скептическое.
«Должно!» — привалился к дереву и потянулся Звездочками к земле под врагом, следуя за ней своей Силой по ручейкам воды между пожухшей травы.
А затем потянулся к небесам, предлагая забрать положенное им. Небеса равнодушно промолчали, прогремев молнией где-то совсем
