«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
вдали.
— Но ведь раньше работало… — пронеслось растерянное.
— Ты почему не сдох? — строго спросил голос у вертолета. — Куда этот идиот смотрел?
— Я… — Автоматически вырвалось злое слово, а тело само двинулось ему навстречу.
— Ты-ты, — хмыкнул мужик, оценил мою шатающуюся походку и сплюнул на землю. — Давай, подходи ближе… Своим ходом на костер.
«Здесь — закон?» — зазвучало ехидное в голове чужими голосами. До неожиданного смущения.
Не те слова…
«И земля не твоя для таких слов», — наставительно произнесла память.
Не мои слова… Взятые неведомо откуда и примеренные на себя, но оказавшиеся не к месту.
— Пришел за другом, — нашлась фраза гораздо честнее.
— Забирай, — махнул мужик рукой на медведя. — Нога болит вас тащить. Что вы за бешеные, а? — злобно добавил он. — Ничего бы вашему Зубову не было! Ничего! Папаша бы расстался с деньгами! Новые заработал бы! Столько ребят положили! Себя не берегли!
Он бесновался, не замечая, как тихо поднимается на лапы огромный силуэт за его спиной. Так тихо, как умеют это только медведи.
Я же говорил, он просто спал!
— И что, чего вы добились в итоге?!
Медведь устало мотнул мордой. Я изобразил неловкие шаги и сместился в сторону, будто старался не упасть.
— Все сдохли! Все!
— Все, — согласился я, заметив, как Артем в обличье зверя присел на передние лапы. — Все наши враги умрут. Потому что я…
Медведь резко набрал воздуха и проревел в спину бандита столь мощно, что меня снесло в сторону, ударив уже настрадавшейся головой о сломанное дерево.
А враг — он так и остался на месте. Стоял, сопротивляясь реву, пока не истончился его щит. И даже потом, когда вопль ярости, щедро перевитый Силой, снимал с его тела одежду, слой за слоем, обращая в прах, но удерживая на месте и приподнимая над землей, будто схватив за глотку, — он стоял, уже безвольно. А затем с него словно стали срезать кожу, миллиметр за миллиметром, покрывая землю на поляне алым лепестком крови, вытянутым в сторону просеки. На землю упали только выбеленные кости.
Мгновением позже, устало покачнувшись, рухнул и медведь.
И вновь — череда образов, будто ждавших развязки драмы, чтобы накинуться и окончательно запутать мысли.
«Медведь враг! Увидел — убей!»
— Мой медведь, — не согласился я с памятью, с трудом поднимаясь на ноги. — Мой друг… Мы друзья…
Тут должны быть еще трое. Я им обещал… Морщины сошлись на переносице. Попытался вспомнить. Я обещал им победу.
«Как всегда».
Но не над этими людьми, что лежат в траве. Другую победу. Усталость не давала собраться с мыслями.
— Да! Надо ударить в колокол! — озарением пришло воспоминание, подарив улыбку.
Тело Светы обнаружилось на краю поляны. Подняв ее на руки, отнес к медведю и, чуть подумав, аккуратно уложил на звериную шерсть, сверху.
Вернулся в лес по просеке, покачнувшись, подхватил Федора и Пашу. Побрел, спотыкаясь и падая, обратно. Уложил их рядом со Светой. Теперь все в сборе.
Осталось найти этот колокол и узнать, как он звучит.
— Пойдем, — ухватил за лапу Артема и потянул за собой.
Тот не сдвинулся с места.
— Пойдем, — вложил я Силу и попытался шагнуть вновь. — Я приведу нас к победе.
Земля промялась под ногой.
— Я обещал!
И вслед за криком эхом пророкотали небеса.
Застонали ботинки, треснула подошва. Медведь с друзьями сдвинулся с места.
— Я обещал, — повторил вновь, чувствуя, как путаются мысли. — Надо ударить в колокол… Колокол… Какой колокол? — задал я вопрос, крепко зажмурившись.
«Ураган раскидал корабли, будто щепки. Вода заливала борт, накатывая волна за волной, а из-за колдовской хмари вокруг даже на сотню шагов не было видно ни черта. В вспышках молний — только силуэты кораблей, идущих во тьму своим курсом. Капитан, бейте в колокол! Пусть собираются на звук!»
Нет, не тот колокол. Океана вокруг нет, хоть и качает немилосердно. И этот колокол должен быть из золота…
«Возьмите их золото и обратите их богатство в золото. И отлейте мне из него колокол, способный звучать столь же громко, как моя скорбь. А ежели звучать будет тише, то укрыли они часть виры и должны быть казнены без жалости».
Чужой колокол. Не мой.
«Бои на улицах отнимают слишком много моих подданных, не ведающих о падении стен. Грозовой гром скрывает величие криков победы, потому мы поднимем штандарт над ратушей и ударим в колокол, дабы удостоверить жителей в виктории и милостивом желании оставить им жизнь».
Все не то… Чужие голоса, облики, картины, которые объединяет слабое чувство узнавания. И только оно не дает игнорировать увиденное.
Мысли метались,
