«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
вздохнул я грустно.
— Что, все? — недоуменно уточнил друг. — Больше нет вопросов? А как же «есть ли у тебя блохи»?
— Ну ты же приличный медведь, как я о тебе такое подумать могу, — возмутился я. — Слушай… Давай лучше так: мне надо знать что-то действительно важное, о чем я не спросил?
— Хм… — задумался Артем. — В Серебряный заповедник не ходи. Там дедушка.
— Огромный медведь, наверное? — спросил я благоговейно.
— Да, — с гордостью приподнял он подбородок.
— А он меня покатает?
— Нет.
— Слушай, ну ты же не можешь знать точно, — рационально рассудил я.
— Стоп! — занервничал Артем. — Ладно, я тебя покатаю, если ты пообещаешь не лезть к дедушке! Он, знаешь ли, мне дорог! Только пять минут!
— Ну, ты ведь всяко меньше его будешь… Вот если десять…
— Максим!
— Ладно, — миролюбиво поднял я руки. — Слушай, а вот еще вопрос. Помнишь, мы встретились? Там еще двое в тебя желудями кидались.
— В парке-то?
— Да. Понимаю, что твоему медведю это не нравилось. А как к этому относился княжеский сын? — осторожно, чтобы не обидеть, поинтересовался я. — Ведь они вырастут и узнают.
Все-таки странно это. Я потому Артему сразу и не поверил про настоящую фамилию, там, на берегу реки возле бабушкиной деревни.
— Так ведь дети, — пожал он плечами, будто сам взрослый, даже и не собираясь как-то волноваться. — Понимаешь, сейчас у них ничего нет, и они ни за что не отвечают. Вот когда вырастут и вступят в наследство, — проступил на его лице истинно медвежий оскал, — тогда и спрошу. Ладно, пойду. Выздоравливай и приезжай быстрее.
— А Света зайдет?
— Она узнала про твое обещание слушаться соседку по парте, — замялся Артем. — Теперь пишет свод правил с кучей слов «нельзя».
— Посажу ее по правое плечо, — задумчиво кивнул я своим мыслям.
— И тебя не тревожит, что все это придется исполнять? — недоуменно уточнил друг.
— У меня трехместная парта, — отмахнулся я. — И определенное влияние на ее левое крыло.
— Если так, то да, — задумчиво закивал Артем. — До встречи!
Дверь закрывалась томительно-долго. В самый последний миг взгляд уловил нечто мелькнувшее в проеме столь быстро, что вполне могло показаться.
Но затем на одеяло возле ног одним движением взлетел матерый котяра, посмотрел укоризненным взглядом, важно вышагивая, подошел к лицу и ткнулся в щеку носом.
— Машк, — не веря, осторожно провел я ладонью по мягкой шерстке.
Кот завалился мне на грудь и размеренно заурчал, перебирая лапами от удовольствия и чуть выпустив коготки.
— Ты как тут оказался, бродяга? — посмотрев на дверь, прикрыл я свое чудо одеялом.
Не зря. Практически сразу в палату ворвалась медсестра и внимательно оглядела палату.
— Кота не видели? Барсиком зовут.
— Никаких Барсиков не знаем, — категорично ответил я, удерживая ворохнувшегося кота от побега.
— Извините за беспокойство. — Дверь вновь закрылась.
— Пока тебя не было, нашел еще три пары рук, которые будут тебя очень осторожно и нежно гладить, — обратился я к коту шепотом, а затем подтвердил в настороженное кошачье ухо: — Нет, хвост гарантированно не тронут. Еще у нас теперь есть свой подвал, глубокий и темный. Возможно, даже с мышами. И будет дельфин. Обычно он плавает в океане, но погостит у нас. Нет, его съесть нельзя, он очень большой. Но можно смотреть и мечтать, что съешь, когда вырастешь. Как видишь, я не терял времени зря.
Дверь еще раз открылась, на сей раз впуская знакомого доктора с абсолютно чужим человеком, одетым строго и весьма представительно — даже ботинки и те блестели, несмотря на осень и слякоть за окном.
— Максим, мы принесли тебе одежду, — положил доктор пакет на край кровати. — Тебя хотят увидеть очень важные люди, пожалуйста, переоденься.
Незнакомец между тем обошел палату, внимательно заглянул в тумбы, под кровать, свернул и развернул жалюзи и оценил вид из окна.
— Мы выйдем в коридор, — спохватился доктор, посчитав мое бездействие смущением.
Дождавшись, когда дверь закроется, я осторожно поднялся, прислушался к организму. Слегка попрыгал, поприседал, поймал легкое головокружение, которое, впрочем, быстро исчезло. Переоделся в принесенные джинсы свободного покроя, рубашку, бежевую кофту и кроссовки. Открыл окно, оценивая расстояние до земли. Затем отметил водосточную трубу у края окна.
Подхватил Машка, положил его себе на шею и перебрался с подоконника на внешнюю часть стены.
— Важные люди ждут нас дома, — буркнул я коту, согласно провибрировавшему мурчанием в шею.
Довольно быстро спустился вниз и вместе с выходящими людьми покинул огороженную
