«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
«виртуозов», слегка недовольных временной задержкой, но умасленных очередной порцией подарков, опустошивших оперативную казну. Перед такими тоже не особо поиграешь мускулатурой, стращая возможными проблемами. Они сами — одиннадцать проблем, и не где-то там в будущем, а на расстоянии вытянутой руки.
В дальнем углу, в кресле, стоящем в сторонке от общего стола, держась как бы наособицу от общего действа, но тщательно его контролируя, невозмутимо проводил время представитель принца. Этот в общую свару не вмешается ни в коем случае. Если кланы решат жрать друг друга, император возьмет свое, творя правосудие на обломках. Но без него никак, ведь официально — встреча все еще по поводу турнира.
Сложные времена для семьи, рода и клана. Но и не в такие выстаивали, отсчитывая новые и новые века.
— Рад, что мы все сегодня собрались, — взял слово Сергей Михайлович, встав из кресла во главе стола.
Александр Сергеевич остался у дверей. Ему бы занять место по правую руку от отца, но там уже сидели Немовы и Лыковы. Двигать союзников с места неудобно.
Напротив от группировки Долгоруких расположились судьи, занимая свою часть овального стола. Князья-участники и их представители расселись по обе стороны от Долгоруких, порою через кресло друг от друга. Там тоже не у всех лады, на этом можно сыграть. Отец сможет.
— Как вы знаете, во время второго этапа турнира на участников было совершено нападение. Как дед своих внуков, тоже оказавшихся под волной, я разделяю справедливый гнев и глубоко скорблю по невинным жертвам. Мы уже определили злочинцев и передадим вам сведения по завершении данной встречи.
Зал явно желал негодовать и требовать немедленно, сейчас, срочно! Но старый Долгорукий никогда не был тем, у кого что-то можно требовать. И его Сила — при нем. Он никому не давал и не нарушал обещаний, его честь цела и только окрепла перед лицом угрозы уничтожения рода и клана.
— Размеры компенсации родственникам погибших я лично обсужу с каждой из потерпевших сторон. Клан и род не снимает с себя вины за небрежение безопасностью, — камнем упало в тишину зала. — Мы не станем уклоняться от виры и, если вы посчитаете нас виновными, от родовой мести. Но сейчас разговор не об этом. У нас осталось незавершенное дело, которое мы со всей ответственностью и решимостью продолжаем называть нашим турниром. Как бы ни сложились обстоятельства, он должен быть завершен, а приз должен уйти к победителю.
— Турнир, как мы полагаем, завершен в полной мере, — заявил со своего места представитель Шуйских, кажется, Руслан. — Победили ученики нашей школы.
— Неведомо что творилось на финише! — выступил с протестом представитель Голицыных. — Нет записей камер и спутников, а слова…
— Слова моего внука, Андрея Долгорукого, вполне достаточно, — успокоил спорщиков Сергей Михайлович. — Он там был лично и свидетельствует об ударе по колоколу.
«Вернее, упрямо твердит, что слышал», — добавил про себя Александр Сергеевич, поджав губы.
Княжеский представитель разочарованно откинулся в кресле. На этот аргумент ответить было нечем. Но тут же насторожился, стоило зазвучать новым словам Долгорукого-старшего.
— Но справедливо ли прошли соревнования? Можно ли назвать частью турнира дурную волну, перенесшую к с самому финишу плот команды, шедшей в числе последних? Или, так как волна является частью злого умысла, следует признать ее форс-мажором и провести этап заново?
Деньги, алюминиевый комбинат и станция — слишком большой куш, чтобы их игнорировать. Гибель детей… трагична. Но кланы предпочитают мстить, одновременно зарабатывая деньги, а не горевать. Этот ход вполне мог отвести часть внимания от трагедии, а также вернуть шоу на телеэкраны не в свете провала, но нового рождения. Удар по имиджу был бы смягчен, недовольные кланы возобновили бы соревнование между собой, а не объединялись бы в порыве общего горя против Долгоруких. Изящный ход, старый князь на такие был большим мастером.
Раздались первые голоса с мест и тут же безо всякой солидности слились в единодушный гвалт с редкими репликами протеста. Проигравшие, особенно те, кто выбыл еще до волны, ожидаемо требовали все переиграть. Семьи, потерявшие близких, молчали. Но это молчание Александр Сергеевич Долгорукий уверенно трактовал в пользу клана.
— Полагаю, надо предоставить решение этого вопроса судьям, — постановил старый Долгорукий и жестом передал слово представительному жюри в противоположном конце стола.
О них на короткое время забыли. Впрочем, в своем эгоизме могли и вовсе не вспомнить.
— Если новый этап будет таким же веселым, как этот, я согласен, — важно качнулся человек в чалме.
— Против, —
