«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
навсегда закрыть этот вопрос. Закрыть турнир с позором, несмываемым на долгие годы.
— Впрочем, если уважаемый Сергей Михайлович проведет новый турнир, — неожиданно выступил молодой княжич Вяземский, представляющий род, — с теми же самыми призами, мы бы не отказались поучаствовать.
— Это хорошая идея, — улыбнулся старый князь Долгорукий. — Среди тридцати участников, последний этап тура, разумеется. Безусловно, проведем замену раненым и тем, кого постигла воистину трагическая участь.
— Мы уже свое выиграли, — отозвался Шуйский под недовольное фырканье большинства. — Нам неинтересно.
— Среди двадцати девяти, — дипломатично отметил Сергей Михайлович. — Денежные призы оставим в том же размере.
На это род как-нибудь наскребет… Золотой колокол однозначно в переплавку.
— А как же станция и комбинат? — напомнили о самом лакомом куске выигрыша.
— Его величество принц выделили один набор призов, — пришло время напомнить о себе уполномоченному принца. — Но можете рассчитывать на то, что билеты на ежегодный бал первые два финалиста бесспорно получат. Не могу гарантировать обед с их величествами, но обязуюсь всячески способствовать.
— Не сомневайтесь, — поднял голос старый князь Долгорукий. — Главный приз останется прежним или мы предоставим равную альтернативу. Наш род и клан заинтересован в том, чтобы все вернулось на круги своя. Как и доверительные отношения между нами. Слово.
Зал, несмотря на определенный скепсис, поддержал краткую речь довольным ворчанием.
Гибель родичей, разумеется, никуда не ушла. Платить виру придется, и много — если ее вообще примут. Но испортить отношения с парой-тройкой семейств — не то же самое, что с тремя десятками разом.
Пришла пора очередного выхода на первый план действующего князя — на сей раз пожимать руки уходящим. Никто не отказался от протянутой ладони и радушных слов, уже неплохой результат и весомая надежда.
На автомате Александр Сергеевич чуть не пожал руку отцу.
— Вы куда? — удивился он.
— Надо съездить, — устало выдохнул тот, убедившись, что никого нет рядом. — Решить вопрос по комбинату.
— Так Шуйские же здесь?
— Артем Шуйский отдал главный приз простолюдину.
— Глупость какая… — не поверил своим ушам князь-сын. — Или не глупость? — засомневался он, вспомнив слова Шуйского. — Если он старой крови и его род…
— Самойлов Максим появился из ниоткуда, вместе с новой семьей вышел из разрушенного города. Полагаю, один из принцев Тенишевых, уцелевших в резне. Может, кто-то из их союзников.
— Но Тенишевых больше нет.
— Именно. Вместо принца теперь простолюдин, у которого ни армии, ни власти, — подмигнул князь-отец, выходя из зала. — Осталось объяснить, что маленький мальчик не может владеть комбинатом и электрической станцией.
— Воистину, удача на нашей стороне! — вырвался облегченный вздох у сына.
Низкий гул реверса двигателей «Эмбраера» окончательно стих, остановив самолет на расчетном месте. Мягко распахнулись дверцы бортового трапа, открыв вид на синее небо, а затем и на силуэт города на горизонте, ставшего родным за эти годы.
«Я дома!» — радостно ударило сердце.
Паша ступил на трап, щурясь на солнце. Приложил руку ко лбу и тут же победно вскрикнул, отметив группу встречающих у подножия трапа, и не удержал эмоции в себе. Отец его уже ждал! А вот дядя Борис и…
И группа каких-то незнакомых мужчин, держащихся немного особняком, из-за которых Паша не стал кричать и срываться с трапа бегом, а с видом культурным и подобающим спустился вниз, предложив отцу ладонь для рукопожатия.
— Привет, — обняла его огромная рука, прижала к груди и взлохматила волосы.
Позади задумчиво хмыкнули.
— Здравствуйте, — чуть смущенно обернулся к незнакомцам Паша, но с облегчением увидел, что внимание их обращено к самолету, а не к нему.
Ну, это понять можно — с законной гордостью владельца улыбнулся Павел. Самолет — красавец, и гербовый узор Зубовых очень ему идет, о чем он тут же сообщил отцу.
— Да, — почему-то грустно улыбнулся Зубов-старший. — Красиво.
— Это еще не все! — Скрывая из-за посторонних детали, Паша потянул отца за руку в сторону трапа. — Пойдем, я покажу!
— Сын… — К Пашкиному удивлению, тот отчего-то встал на месте глыбой.
— Сходите, что же вы, — неожиданно поддержал чаяния сына незнакомец сбоку.
Был он невысок ростом, в черных роговых очках, из-за которых смотрели мудрые серо-синие глаза, одет — в подобающий клерку простой костюм и приближался к тому возрасту, когда к советам человека можно прислушиваться — или обозначать, что прислушиваешься,
