«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
прорвало. Не криком и яростью — а простой, будничной речью, в которой он рисовал перспективы мрачного будущего. Обычная правда, скупая и страшная. Неизбежность, которую человек с его опытом может предсказать получше любого пророка. Он не жаловался, нет. Жаловаться мальчишке? До такого безумия князь не дошел. Будет война, но потерь не избежать и другой стороне. Долгорукие не сдадутся. И пусть его сын Александр Сергеевич больше не «мастер», а сам он чувствует, что больше не «виртуоз», в клане еще много людей сильных и храбрых, готовых положить свою жизнь за жизни и счастье близких.
Речь приободрила даже его самого, вырвав из нахлынувшей тоски.
А ответные слова мальчишки вдохнули надежду.
— Ну как? — Возле дверей ждал якобы проходивший мимо старик.
— Все нормально. — Максим кивнул им и отправился на первый этаж.
— Я признателен вашему внуку, — низко поклонился Сергей Михайлович Юсупову.
Но был остановлен в середине поклона.
— Пойдем поужинаем.
— Приношу извинения, но дела…
— Подождут. — Юсупов подхватил его под локоток и повел по галерее второго этажа.
Но не к ближней лестнице, по которой ушел Максим, а к дальней.
Которая как минимум была дальше даже от кухни.
— Федор, теперь у нас есть свой телеканал! — звонко и торжественно поделились радостью внизу. — И это будет лучший канал во всем мире! Только мультфильмы, и никаких скучных новостей! А еще — газета и радиостанция!
— Ю-ху! — вторили счастливые детские голоса.
— Срочно покупаем контрольный пакет акций «Ну, погоди!».
— Я не обманывал вашего внука, — поспешил объясниться Сергей Михайлович. — Это медиахолдинг федерального уровня. Еще он получит молочный комбинат полного цикла, с фермами и собственными магазинами, и…
— Я ему доверяю, — кивнул как чему-то само собой разумеющемуся Юсупов.
— Тогда в чем…
— Есть небезынтересная мысль, которой хотелось бы поделиться. Как вы считаете, если на один сильный клан, ослабевший ввиду определенных факторов, нападут… А нападут, как бы вы ни юлили, уж поверьте…
Долгорукий дернулся и неприязненно посмотрел на соседа.
— …и после объявления открытой войны вы покажете союзный договор со скромной сибирской семьей, подписанный еще до войны…
Неприязненность сменилась задумчивостью.
— Как быстро утихнет эта камарилья, когда в их города придут гроза и тайфун? И как быстро мы перебьем их по одному, чтобы переплавить шакалье золото в благородные слитки с нашими гербами?
— Шуйские в союзе?
— Обойдемся без них, — уверенно произнес старик. — Серьезные силы против нас не выступят, мы отговорим наших друзей от гибельного альянса. А остальных… Не жалко.
— Каковы ваши условия? — не торопился спускаться по лестнице Долгорукий.
— Девяносто процентов — наше.
— Восемьдесят. И покрытие ущерба первых дней войны.
— Семьдесят пять процентов без покрытия, — категорически ответил Юсупов. — Признаете Лиду Борецкую.
— Борецкую? Не Юсупову? — удивился Долгорукий.
— У меня внук растет. Ему понадобится свой дом.
— Я согласен, — осторожно пожал он протянутую руку, скрепляя сделку.
Сильную, горячую руку человека, способного изменять историю своим словом.
— Можно просьбу? — деликатно поинтересовался Сергей Михайлович.
— Да? — приподнял бровь старик Юсупов.
— Вы не могли бы попросить вашего внука отозвать требование по постройке метро в Сулаж-Горе?
— О… — округлил глаза собеседник.
— У меня из-за этого сын спивается, — отвел глаза Долгорукий. — У нас под городом одна вода, вторую проходческую машину потеряли…
— Сделаем. Пьянство — горе в семье…
К счастью, необычную просьбу Самойлова Федора отзывать не пришлось. Впрочем, кому к счастью, кому к горести, но Долгорукого это не сильно волновало — нельзя требовать невыполнимого…
Из дома Сергей Михайлович выходил в полном душевном равновесии и спокойствии.
— Деда, меня пригласили управляющим на телеканал! — поделился радостью Игорь.
— Этого тоже забирайте, — отмахнулся он, посмотрев на Максима. — Следующие пять лет видеть его не желаю.
В машину старый князь садился в одиночестве, не обратив внимания на застывшего на пороге внука, крепко сжавшего кулаки.
— Это будет самый лучший телеканал в мире! — шептал Игорь сквозь злые слезы.
— Разумеется, — хлопнул его по плечу Максим и завел в дом. — Пойдем, обсудим репертуар. Что по поводу шоу «Самый умный»?
— На него права у другого канала, — отмер Игорь и дал себя увести.
— Тогда делаем «Самый умный, что ли?».
— Это как? —
