«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
день — стоило только нянечке закрыть дверь за собой.
Половину ночи, маясь от дурного запаха и боли в ноге, я перебирал способы борьбы с людоедом. Был верный метод — кот в сапогах. Но не было сапог.
Использовать дар открыто мне настрого запретил дядька, оттого становилось еще грустнее. Жаловаться няне я не хотел, сам справлюсь — вот только придумаю как.
Потому лежал и смотрел в потолок, морщась от храпа нового соседа. Уж лучше бы Лайку подселили, она и сторожит лучше и пахнет вкуснее. И ничего, что она не обученная, — ее выдрессировать можно. Одна котлета — и Лайка уже знает команды «сидеть» и «голос». Вот бы с людьми так было просто. Хм!
Я залез под матрас и выудил заветный том словаря. Где там буква «Д»? «Дрессировка — обучение с помощью чередования положительных и отрицательных подкреплений». А учиться никогда не поздно — это все знают. И учить — тоже!
Глянул на соседа и отрицательно качнул головой — котлету я ему точно не дам. Да и ремня тоже не дам — погрустнел я. Некстати зачесалось возле синяка на ноге.
Вот бы стать невидимым… Или чтобы был сильный друг и наказал злого дядьку. А лучше — сильный и невидимый друг! Хм-хм-хм! А зачем он должен существовать на самом деле? Губы тронула хитрая улыбка — точно такая, как у мужика за забором, когда он смотрел на забытую катушку с проводом.
Утром я встал пораньше (это было легко) и, прихватив остатки рафинада, оставшиеся после дяди Коли, отправился делать добро.
Когда дядя Сергей проснулся и вывалился из комнаты, то обнаружил два десятка детей, с сожалением смотрящих на него, покачивающих головой и отшатывающихся, стоило ему шагнуть их в сторону. Понятное дело, новый сторож не выдержал.
— Что?! — рявкнул он зло.
— Дяденька, а вы знаете, что в этой комнате живет домовой? — испуганно пролепетал обладатель десяти кубиков рафинада.
— Пошел вон, щегол!
— Зря, — хором (мы репетировали!) выдохнули остальные, — мы всех предупрежда-аем.
Проняло даже людоеда.
— О чем? — уже настороженно переспросил дядя Сергей.
— А вы знаете, что у прежнего сторожа нет руки и ноги? — вкрадчиво спросили дядю Сергея со спины, он аж дернулся и резко повернулся.
— Ну и че?
— Мы его то-оже предупрежда-али… — протянули ребята и резко разошлись в разные стороны, потеряв всякий интерес к этому месту.
— Тьфу, чертовщина, — сплюнул дядя Сергей на пол.
Ходил он нервным до самого вечера, успокоившись только перед самым сном. Зря-зря-зря, — как пели гуси-лебеди.
Стоило сторожу устало опуститься на матрас, как разряд тока пролетел от ножек постели до основания черепа.
Дядя Сергей слетел на пол, вновь схватился за постель и с ударом отлетел к моей кровати.
— Ч-что за ч-черт… — заикаясь, выдавил из себя сторож.
— Домовой, — как само собой разумеющееся, ответил я.
— Почему сразу не сказал?! — зло гаркнул на меня людоед.
— Я хотел, но вы меня побили, — пожал я плечами. — Спокойной ночи.
— Че делать-то? — запустил дядька пятерню в волосы. — Эй, пацан, свалил отсюда, я на твоей постели лягу.
— Не поможет.
Но постель я покорно оставил, гадая — пробьет ли мою постель током или надо больше этого загадочного «напряжения»? В прошлый раз хватило разряда с эмоцией «пожалуй, интересно», но у меня-то два матраца (на что только не пойдут люди за сахар).
— М-мать! — подлетел вверх дядя Сергей и по дуге гулко бахнулся на пол.
Что-то не шевелится… Я походил рядом, потыкал кончиком ноги в плечо, не дождался ответа и принялся прикидывать, сколько листочков раскраски понадобится, чтобы скрыть тело. Нет, ну можно еще стену на него обвалить — дядя Коля говорил, что здание ветхое, и я неосторожным ударом мог тут все обрушить… о, пошевелился!
— М-ма-ать!
— А ее тут нету, — сочувственно ответил я, — ни у кого нету.
Дядя Сергей сжался возле стены и печально смотрел на постель, что-то прикидывая.
— Домовой грязных не любит, — посоветовал я ему. — Но вы можете не верить.
Новый сторож странно глянул на меня — я уж подумал, побьет, — но вместо этого цапнул из тумбы вещи и на час ушел. Вернулся чистым и посвежевшим. С великой осторожностью коснулся постели, потрогал руками одеяло и медленно присел, выдыхая.
— Если бы не со мной… никогда бы не поверил, — прошептал он под нос. — Эй, пацан… еще правила есть?
— Два куска сахара вон туда, — кивнул я в угол, возле выхода из комнаты — там уже лежала специальная миска, — и меня не бить.
— Че, тоже правило? — осклабился он.
— Я домовому пять лет плачу, а ты тут первый день, — вновь пожал я плечами и перевернулся на бок, к стене.
Через минуту за спиной звякнули о кафель два кубика
