«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
на лихачей.
А кто-то решит повторить маневр и будет тут же прижат к обочине черным джипом сопровождения до того момента, как подъедет машина патрульной службы, и рамный внедорожник не рванет вновь с места вдогонку к остальным.
Вскоре кавалькада разделилась, своей мрачной и сурово-представительной частью свернув к старому городу. Остались микроавтобус да иностранная легковушка, отвернувшие к малоэтажному пригороду. Правда, тут же от первой группы, вильнув зигзагом на все четыре полосы, резко отвернули две машины сопровождения и заторопились им вслед.
Остановилась вторая группа возле высокого кованого забора частного дома: микроавтобус и легковая — возле самой калитки, а охранение предпочло перекрыть всю дорогу на отрезке в пять сотен метров, с той и другой стороны. Движение в этом районе полусонное, так что жаловаться на неожиданную преграду оказалось некому.
Я еще раз подергал заклинившую дверь, махнул на нее рукой и выбрался из противоположной.
— Нормально все? — наклонился я к водительскому окошку.
— Это было невероятно… — с бессмысленной улыбкой произнесла, сжимая руль и глядя куда-то вперед, Тоня. — Сорок минут на зеленый! Кате ничего не говори!
— Почему? — заинтересовался я.
— Она меня убьет, если узнает, — повернулась сестра ко мне, сияя, как забытая в одной комнате с Брунгильдой тарелка из-под торта.
— Ладно, — качнул я плечами, — давай пока в дом, гараж открывай.
— Хорошо, только я к Катьке сбегаю сначала, и откроем!
— А как же?..
— Если промолчу, меня саму разорвет! — И она унеслась к дому.
— Вот логика… — указал я на сестру подошедшему от микроавтобуса Артему.
— Это нормально, — махнул он рукой, — мне вон мама панамку передала, чтобы голову не напекло. Мне! — возмутился он, проведя по густой шевелюре.
Так-то у него в загривке пуля застревает, поговаривают. Очень необычный молодой человек.
— Отказался? — С интересом глянул на него, предполагая ответ.
— Нет, почему, — смутился он, — надеваю. Только я же в фургоне этом, а на улицу всего на пару минут.
А иначе и быть не могло. Матери у них в семьях это… Ну, я ни одну из них не видел, это несмотря на то, что жизнь ему спас и нас вместе с крыши княжеского дворца снимали.
Зато мы дали имена всем пяти будущим соколятам.
— Домой к нам зайдешь? Есть мороженое. Много. Можно с медом.
— Нет времени, — виновато развел он руками. — Я поблагодарить хотел, — протянул он навстречу свою лапищу и убедительно потряс мою руку в крепком пожатии.
Аэропорт остался целым, без войны и неприятной дипломатии, когда о тебя вытирают ноги, а ты улыбаешься и приглашаешь заходить еще. Его родня высоко это оценит, а уж зрелище отъезжающего из аэропорта Юсупова Амира со свитой, на вишневых «девятках» начинающих свой путь в соседнее княжество, обещали заснять со всех ракурсов и прислать копию. Попросту других машин такси внезапно нигде не оказалось. Все занято, бывает. Тут главное руками виновато разводить и не смеяться глазами слишком сильно.
— Тебе тоже спасибо, — ответно пожал я крепкую руку.
— Да ладно тебе… А что хотели-то? — полюбопытствовал-таки Артем. — Если не секрет, конечно.
— Да какой секрет… — пожал я плечами. Скоро сами догадаются. — Признали, дали документ о том, что на два года старше. Дату дня рождения поправили на настоящую. Плюс еще мелочи, — грустно посмотрел я на дом и почти сразу отметил любопытствующее лицо Лены за занавеской второго этажа.
— Сильно, — положил он пятерню на свой затылок и принялся массировать умственную деятельность. — Фамилию свою дали?
— Нет, оставили эту, — не стал я делать секрета.
— Значит… — замялся он.
— Бастардом, наверное, — подсказал я ему то, что он не хотел произносить.
— Не так плохо, если подумать, — скрывая скепсис, произнес Артем. — Права те же самые. Герб можно носить… хотя, если честно, я бы не советовал, — вздохнул он, откидывая напускной энтузиазм. — Я думал, в семью возьмут.
— Старые мои документы они аннулировать не могут?
— Нет, конечно.
— Значит, вообще без разницы, — пожал я плечами. — Что он приехал, что нет.
— Тогда за что «спасибо»? — удивился он.
— За то, что посчитал это важным для меня, — признательно посмотрел на него. — Нашел, придержал родных и все организовал.
— Я ведь ради аэропорта… — засмущался друг.
— Да кого ты обманываешь, топтыгин? Ты же знать не мог, зачем он приехал, — усмехнулся я алым пятнам смущения на его щеках. — Если бы Амира по другой причине прислали, мы бы там все до фундамента снесли.
— Ну, я не думаю, что было бы все так… остро, — отвернулся он чуть
