«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в сторону. — Я верил, что вы договоритесь в любом случае.
— В общем, спасибо, — хлопнул я по плечу этой громадине. — За веру — тоже. Будет тебе подарок. Правда, хотел к дню рождения, но… — махнул я рукой с улыбкой.
— Да не надо… — засобирался он. — На день рождения — приглашаю! Встретимся еще! — попятился он к машине.
— Присядь пока в мою, — указал я на «опель». — Или панамку надень, печет.
И спокойно повернул к дому. Позади, конечно, пытались извиняться и сообщали, что вот-вот уедут, но обязательно позвонят. Однако, как ожидалось, ни шума мотора, ни звука шин отъезжающего микроавтобуса не было. Артем — весьма культурный и приличный молодой человек и даже некогда носил очки. Он так не может.
— Привет! — махнула рукой Лена с дивана в гостиной. — Артем Шуйский зайдет? — с интересом посмотрела она за окошко.
Я приветственно качнул головой и тут же повел отрицательно, обозначая ответ.
Заготовленный подарок оказался на своем месте, в огнеупорной ячейке потайной секции шкафа. Увесистые папки, которые пришлось нести обеими руками, предварительно замотав в праздничную ткань и обвязав шелковой лентой. Разве что одна бумажка, слегка потрепанная, осталась наверху — хрустящая, с записями, пропущенными через копирку, оттисками нескольких печатей и нечитаемыми закорючками росписи. Но главное — все на ней отлично читалось. Ну и еще кое-что прихватил и положил вместе с остальным во вместительную холщовую сумку.
— Вот, — потеснив Артема на заднем сиденье своей машины, сел я рядом и положил папки из сумки пока что между нами, украсив бумажкой-копией.
Осталось только загадочно посмотреть и дожидаться реакции.
Артем, правда, делал вид вежливого, но очень опаздывающего гостя — то есть смотрел на часы, тоскливо поглядывал на микроавтобус, да и вообще…
— Это что? — заинтересовался он, мощно вдыхая воздух, будто принюхиваясь.
А бланк-то сверху знакомый, угу.
— Ничего не напоминает? — подбодрил я его, указав на хрустящую бумагу железнодорожной накладной.
— А должно? — посмотрел он на меня чуть настороженно, внимательно вчитываясь и хмурясь.
— Емкости с фенолом. Сошли с рельсов позавчера в двадцати километрах под Шуйском, разбились и упали в мелкую речку — приток Шуи.
Артем вздрогнул и вцепился в бумагу так, что та стала расползаться под пальцами.
— Район оцеплен войсками, бригады МЧС осуществили ликвидацию последствий, движение поездов приостановлено на шесть часов, блокированы проезды двух близлежащих поселений, на объекте за зоной оцепления работали четыре бригады «скорой помощи» и два вертолета пожарной службы.
— Ты обещал подарок, — глухо отозвался Артем, пока еще не пуская свой рык наружу.
— Там не было фенола… — вздохнул я, грустно улыбнувшись. — Это мои цистерны. Проблема в том, что министры вооруженных сил, министры МЧС, транспорта, экологии, здравоохранения и дорожного движения — твои министры. А ты ничего не знаешь, — указал я пальцем на накладную, уже почти порванную им.
— Я ничего не понимаю, кроме того, что ты мне пока еще друг, — наклонил он голову и хмуро посмотрел исподлобья.
Я поудобнее сел в кресле машины и посмотрел вперед, разрывая контакт взглядов. Иначе точно заведется.
— Это работает как фильтр. Берешь большую груду денег и ставишь на самый верх. Внизу должно оказаться столько же, ведь деньги чистые и без криминала. Но, знаешь, прилипает, и существенно, где-то там, внутри механизма.
— Ты будешь рассказывать, как купил моих чиновников? — прогудел Артем.
Я укоризненно посмотрел на него и задержал взгляд на десяток секунд, пока тот не смутился и тоже устроился, чуть сгорбившись, смотреть в лобовое стекло машины.
— Так вот. Чистые деньги прилипают к грязным лапам, дело обычное. Иногда прилипает мало, иногда больше, иногда страшно много. Ведь все зависит от того, чьи деньги. А я вроде как простолюдин, и все мои компании тоже зарегистрированы на самых простых ребят. Таких каждый считал законной добычей и не гнушался обидеть, забирая больше разумных пределов.
— Бедняги, — хмыкнул Артем, сложив руки на груди и одновременно о чем-то внимательно думая.
— Затем я ждал, пока деньги потратят. Недолго, к удивлению. Любую сумму можно потратить очень быстро, как оказалось. Дома, яхты, квартиры, машины, драгоценности, картины…
— Не играй на нервах.
— Да, собственно, и все, — пожал плечами. — Попросил одного из моих друзей назвать эти деньги своими, а меня — поверенным.
— Ты давал право аристократам на свои деньги? — изумился Артем. — Они же никогда от них не откажутся…
— Не аристократам, друзьям, — подчеркнул
