«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Виктория Павловна, если не путаю?
— Красивая? — внимательно следил я за его взглядом.
Имя помнит — уже хороший признак.
— Весьма обаятельная дама — тактично ответил папа, чуть смущенно отведя взгляд.
— Скоро познакомлю, — увидев, что хотел, довольно подытожил я, отправляя фото обратно, во внутренний карман рядом с сердцем.
— А? — поднял он глаза недоуменно.
— Не в этом месяце, правда… — с некоторой досадой прикинул я время. — С планированием пока беда, тут еще восемнадцать часов до вступительных экзаменов… Но до конца года…
— Максим! Какое еще знакомство! Стоп. Какие экзамены? — не понимая, наклонился он чуть вперед.
— Москва, университет Ломоносова. В девять часов начало.
— Неожиданно, — закусил он нижнюю губу и обернулся было в сторону лестницы, но сестер там и след простыл. — А документы?
— На месте. — Я указал пальцем под кота, на кожаную папку черного цвета.
Кот уловил внимание и неспешно перетек чуть дальше по дивану, позволив мне положить прямоугольник укладки, обтянутый кожей, на колени.
— Что скажет князь? — осторожно уточнил отец.
Там, где особые отношения, — непременно имеется ряд требований.
— Им сейчас будет не до меня.
— В Москве вы можете встретиться с Леной вновь. Зачем бередить сердце? Может, останешься? У нас ведь тоже хороший университет.
— Не встречу, — скупо гарантировал я.
Линии, по которым идет студент среднего достатка, и высший свет не пересекаются. Я не стану их пересекать. А если встречу, то не вижу большой беды. Это, наверное, отец за меня переживает больше меня самого.
Во дворе резко взвыло спортивным двигателем и тут же завизжало тормозами, сменившись мгновением тишины и ликующим воплем.
— Девочки! — изменился лицом отец и тут же выбежал из дома.
Я забрал документы и вышел следом, уже зная по тихим пискам оправдания и громовым раскатам голоса отца, что сестры наверняка целы и здоровы, но ключи у них забрали.
— Может, заберешь с собой? — качнул Михаил брелоком в сторону машины.
— Статус простого студента несовместим с этой маркой гоночного авто, — тактично отказался я.
Вернее, будет действовать как яркая тряпка на всех, кто видит чужое и слабозащищенное — своим.
Вот «Хонда Одиссей», подогнанная к дому с утра, вполне соответствует. Это Артем извинился так за слегка поломанный «опель», а я отказываться не стал. Да и в самом деле — посмотрел я на солнце и вновь на машину — мне, пожалуй, пора.
— Я поехал, удачи, — улыбнулся семье, хлопнув папкой с документами по бедру.
— Надолго? — поинтересовалась Катя, подозрительно глядя снизу вверх.
— Лет на пять, — честно ответил ей, тут же пообещав: — Но на длинные выходные обещаю приезжать!
Тут бы случиться граду обвинений и шантажу на слезах, но рядом с ними все еще выразительно отливал красным глянцем «феррари», на фоне которого любые заявления типа «ты нас не любишь!» с их стороны смотрелись бы крайне неубедительно.
— Ты это специально подстроил, — буркнула старшая сестра, смахнув слезу.
Уклонился от ответа, прижал их обеих к груди и строго рекомендовал вести себя прилично.
Там и Брунгильда подошла, уловив тревожный настрой. И кот Машк внезапно оказался около ног. Животных тут же обняли сестры в целях успокоения.
— Да уже в субботу буду, — буркнул я на немую сценку и повернулся спиной.
А то ведь действительно не уеду.
Я дошел до машины в одиночестве, оставив замершего на полдороге к калитке отца. Завел мотор, махнул напоследок ему и сестрам.
Впереди были пять лет, наполненные предвкушением и неопределенностью, от попытки вглядеться в которую любопытство захлестывало с головой.
Но на переднем плане всего этого все еще оставалась малая часть загадки, оставленная после себя Борецкими, которую тоже следовало решить. Малая — потому что все эти годы я не сидел на месте.
По всем расчетам, столица для того подходила наилучшим образом.
Подарки Артема — основательные, как он сам. Кто-то вряд ли зашел бы дальше ключа в замке зажигания, полного бака и документов на переднем сиденье. Артем же перенес все содержимое прежней машины в новую. За козырьком над рулем обнаружились топливная карточка и мои пропуска, в бардачке — разнообразная полезная мелочь, о которой редко задумываешься, пока в ней не настанет нужда. Под сиденьем — тайник, абсолютно такой же модели, как был раньше. Проверил старый пароль — подходит, а содержимое идентично. Значит, вырезали за ночь целиком из «опеля» и перенесли в «хонду». Приятное ощущение старого уюта
