«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в футляре, не посмотришь? — осторожно поинтересовался я, заерзав от его реакции.
— Нет.
Я невольно покосился назад.
— А можно я посмотрю?
— Нет.
Тревожное ощущение и некая неустроенность, как у кота перед дверью, за которой кто-то шуршит, поселилась в душе.
— Я одним глазком?..
Артем вобрал воздух для очередного категоричного отказа, но выдохнул с некой обреченностью и отмахнулся рукой.
Я быстро перегнулся через кресло, приподнял крышку, мазнул взглядом по содержимому, закрыл и удовлетворенно вернулся на место. Ощущения — как будто прохладный ветер подул на зачесавшееся место.
— И что там? — полюбопытствовал все-таки Артем, пусть и прежним равнодушным тоном.
— Наградной кортик, выданный в честь завершения офицерских курсов. Категорически не рекомендуется терять, вещь сугубо индивидуальная и где-то даже ритуальная.
— Зачем он мне?
— В том-то и дело, что незачем! — старался добавить я эмоциональности в тон, чтобы перебить его равнодушие. — Поэтому спокойно можешь вернуть его назад. Более того, с твоей стороны это будет правильно и красиво. Но так как это подарок возвращенный, то вместо него тебя попросят выбрать что твоей душе угодно: вещь или услугу. Это обычная ситуация, когда неизвестна плата, которую затребуют, но по умолчанию согласны на любую.
— Я же не для себя… — произнес я чуть смущенно, так и не дождавшись ответа или какой-либо реакции.
И вновь тишина.
— Мы же просто ехали учиться… — произнес он, не выдержав, сквозь зубы.
— Тебе не кажется, что просто ехать — невероятно скучно?
— Поэтому надо манипулировать, использовать чужой герб и имущество, сталкивать лбами генералов и тревожить систему обороны столицы?!
— У меня все точно и запланировано на несколько ходов, — уверил я его. — В конечном итоге ты главный выгодоприобретатель, без малейшего для себя риска.
— А ты?
— Я — в легком плюсе, — добавил я тоном скромного хорошиста.
На этот раз молчание длилось несколько минут. Я уже собрался выдать что-нибудь примирительное, когда Артем вновь заговорил — тоном усталым, но с оттенком заботы. Как отчитывают тех, кто бесспорно дорог:
— Скажи, почему с тобой все так сложно, а? Какие-то танки, вертолеты, контейнеры, генералы…
Набрал было воздуха, чтобы отделаться шуткой, но, поразмыслив, решил, что так будет неправильно. Крепко дружили мы достаточно давно, так что теперь многое друг о друге не знаем. При этом в памяти моей Артем — он все еще прежний, будто не прошло и одного дня с момента последней встречи. И для Артема наверняка я остался там, в конце девятого класса.
Забавно, но, отвечая на его вопрос, не придется искать отметку, с которой все изменилось, после которой со мной стало «все так сложно».
— А что мне было делать тогда, два года назад? Ты телефон не берешь, Федор уехал, скучно… — спокойно ответил я, не допуская и намека на иронию.
Артем покосился, но, встретив абсолютно серьезный взгляд, задумчиво хмыкнул и надолго замолчал. Поглядывал, правда, будто ожидая улыбки или продолжения истории. Но она, история, вся целиком такая и есть.
Новый съезд вернул нашу машину в тесные объятия города. Тут, ближе к центру, свободной земли было отчаянно мало, оттого теснились по обеим сторонам дороги дома: старые и новые — древние панельки времен завершения войны, когда жилья требовалось много, дешево и быстро; там же, плечо к плечу с ними, высились молодые красавцы из кирпича и гранита. Иногда казалось, будто не здания, а отцы и дети стоят плечом к плечу. И виделась в этом даже не смена поколений, а подвиг, который старики, пусть ветхие, но все еще горделиво и осанисто стоящие на мощных фундаментах, через бедность и надрыв сил совершили для того, чтобы росли рядом молодые, богатые и счастливые.
Медленно приближался центр города через традиционные пробки, гораздо быстрее росли цены за квадратный метр на рекламных баннерах, а Артем все молчал, обдумывая что-то свое.
Университет, в общем-то, далеко не в центре города — корпуса и общежития вынесены ближе к северо-востоку, забирая от столицы добрый десяток квадратных километров. Просто навигатор, который Артем пробудил в машине, вел нас напрямик через центр, не признавая сложности передвижения по перегруженной транспортом столице. Вернее, вел он правильно со своей точки зрения — ведь для княжеского авто допускалась куда большая свобода по правилам дорожного движения. Те же выделенные полосы со значком «А» — для автобусов, но Артему можно читать и «для аристократов». Только вот после новости о сложном статусе машины — то ли в угоне она, то ли нет — двигался он по дороге с осторожностью пенсионера,
