«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
что-нибудь посмотреть интересное по пути.
— Вон смотри, — указал я на площадь. — Самое интересное в Москве — это москвичи, — произнес я убежденно.
И смотреть действительно было на что. Наверное, когда прическа в Москве может стоить со среднюю месячную зарплату в нашем княжестве, так и должно получаться — необычный вид, необычная одежда, стиль, цвет волос, бижутерия, линзы в глазах. У парней. И почти то же самое, но при этом длинные, ниже колен и почти до пола, летние платья у девушек с красными, синими, золотистыми и зелеными волосами, причудливыми браслетами и сверканием каменьев в ожерельях и сережках.
И все они — с книгами, конспектами, стоя на ступенях или на брусчатке площади, сидя на траве или на парапете, привалившись к стенам «храма науки»… Ощущение возбужденного предвкушения и легкомысленной радости последним теплым дням лета. А еще — флер причастности к этому могучему зданию, чтобы охватить взглядом которое, приходилось задирать голову.
— Да ну, и обычные есть, — увидев ту же самую картину, явно впечатлился Артем, и невольно искал привычное.
— Приезжие, — с гарантией в голосе отреагировал я.
— Спасибо тебе, Максим, — отчего-то искренне произнес он.
— А?..
— На фоне их я нормальный, — мельком и явно с довольством оглядел себя княжич.
— То-то же.
— Давай хоть пройдемся, — тронув затылок, шагнул он к зданию.
— Где машина стоит, запомнил?
— Так напротив парадного входа? — не понял Артем.
— Мы сейчас вообще сбоку, — хмыкнул я, глядя на чудо архитектуры, обладающее удивительным визуальным эффектом. — Справа.
— Да ну? — скептически огляделся он и предложение лично в этом убедиться принял как розыгрыш.
Но, в общем-то, убедились, повздыхали над красотами, полюбовались девушками («В длинных платьях — местные, запомнил?») и уже с видом бывалым повторили круг по сторонам здания.
— Ощущение, как будто на открытку смотрю, — выдал сложные и противоречивые чувства Артем. — Как ненастоящее. И день такой же ясный, как на фото. Надо внутрь зайти, руками стены и перила потрогать.
— Наша очередь через двадцать минут подойдет, — глянул я на часы. — Вернее, нам уступят место, — уточнил я на вопросительный взгляд. — Но можно и сейчас. Ты, к слову, где жить собрался? Если тебе домой звонить нельзя, то в клановой башне, выходит, тоже нежелательно появляться?
— Найду жилье, — отмахнулся Артем. — Я взрослый и самостоятельный мужчина.
— У тебя шнурки развязались, — обратил я внимание на важное.
— Ага, спасибо, — жестом попросил он подержать свои бумаги и опустился на корточки. — В общем, ерунда. Объявления есть, деньги тоже.
— Ты там только не дай себя обмануть, — уже механически посоветовал я, поймав краем глаза движение в нашу сторону.
Целенаправленное, напряженное и наполненное Силой — оттого пропустить его не было никакой возможности.
Резко собравшись, без труда определил и вектор движения угрозы, волноломом движущейся сквозь скопление людей у лестницы главного входа. А затем с невероятным недоумением и искренним удивлением узнал в быстро приближающемся силуэте человека — давным-давно не виденного, уже более трех лет. И тем не менее — забыть которого нельзя, да и совсем не хочется.
— Ника? — с удивлением и радостью признал я в остановившейся напротив рыжеволосой девушке старую знакомую.
В изумрудном платье, удивительно ей шедшем, она виделась даже лучшей версией самой себя, которая оставалась в моей памяти. Да и сейчас, запыхавшаяся от быстрого движения, оттого румяная и с глубоким дыханием, слегка поднимающим плечи, была совершенным очарованием. Только вот взгляд ее отчего-то совсем не соответствовал кажущейся радости момента.
— Так, — звонко и сухо произнесла она без малейшей улыбки. — Самойлов.
— Привет, Ника, — вновь улыбнулся я.
— Ты не будешь тут учиться, — произнесла она строго и с тихой яростью.
— Что? — признаться, недопонял я и упустил момент, когда Ника аккуратно и ловко перехватила бумаги из моих рук. И одним невероятно сильным движением разорвала все документы пополам, после чего гордо и с вызовом подняла подбородок.
— Это были его документы, — указал я на шокированно стоящего рядом товарища.
Артем со смятенным непониманием перевел взгляд с разорванных бумаг и патентов на Нику.
— Я… я… — сбилась Ника от взора княжеских очей.
В которых непонимание заклубилось яростью и гневом.
— Хочу еще представить, если вы успели друг друга позабыть, — галантно повел я рукой в сторону товарища, — наследный княжич Шуйский Артем Евгеньевич. А это у нас, разумеется, Еремеева Ника, — улыбался
