«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
явными маркерами его предназначения — много их тут сегодня, почти на каждом повороте дежурят. Табличка же с обозначением номера отделения смотрелась весьма скромно и на расстоянии совсем не воспринималась. В общем, пока не подойдешь — не разберешься. Или пока не приведут…
— Подождите минутку, будьте любезны, — остановил нас лейтенант за десяток метров, словно забыл о чем-то, а потом вспомнил и поспешил внутрь отделения, едва не переходя на бег.
— Чего это он? — повернулся я к конвоиру, но тот только плечами качнул.
Разгадка появилась через пять минут, в виде потока хмурых мужских и женских персоналий разной степени опьянения, потрепанности и побитости, под громкие окрики в спину выгоняемых из отделения.
— Освобождают номер люкс, — невозмутимо пояснил я, ни на кого не смотря.
Слева звучно хмыкнули.
Но на этом наше ожидание не закончилось — более того, внутрь отделения срочно призвали нашего конвоира, оставив нас вообще в одиночестве. Беги не хочу. Нике нельзя — честь и прочие заморочки. А я действительно не хочу, потому как предоставляется удобное место для разговора, откуда ей точно не сбежать. Надо было, наверное, ее на площади перед зданием университета задержать и сразу все выяснить… Хотя нет, ее бы тогда Артем, опомнившись, лапой приложил, и хана котенку. Так что все правильно сделал — ответы я бы так или иначе получил, пусть позже.
— Заходите, будьте добры, — утирая пот со лба, выглянул из отделения городовой.
— Ба, да они полы помыли… — с интересом повел я головой, разглядывая помещение изнутри.
И, наверное, даже протерли пыль на широких подоконниках у забранных в решетку окон. Хотя общего настроения в отделении это не изменило — есть такой шедевр дизайнерской мысли, единый на всю страну, преисполненный отчаяния и равнодушия, собранный из серого бетона, зеленой краски и отваливающейся с потолка побелки; из неровного света люминесцентных ламп и обшарпанных столов с серым картоном папок «ДЕЛО» на них и хмурыми сотрудниками на стульях за ними. Словом, то самое сочетание, побывав в атмосфере которого человек постарается не повторять такой визит и обходить это место десятой дорогой. Может, на это и расчет.
В дальнем же конце широкого помещения размещались две клетки «обезьянника», отделенные друг от друга бетонной стеной. Створка той, что подальше, была любезно открыта, а городовой, стоящий рядом, указывал широким жестом на длинную лавку вдоль стены, укрытую свежей газетой.
— Не серчайте, ваши милости, но порядок один на всех.
— А можно нам разные… комнаты? — подняла подбородок Ника.
— Так это… ваша милость, а бандитов нам куда сажать? Нет, ежели вы не согласны, то отделим, только к вам кумушек придется подсаживать. А они зело неприятными на запах могут оказаться, — равнодушно пожал он плечами. — Жара, многих тошнит с устатку.
Ника молча прошла в дальнюю клетку.
— И документики, документики ваши, будьте добры! Телефоны, опять же. Колюще-режущие предметы, оружие? Нет — и отлично.
Передав вслед за Никой паспорт и сотовый, я проследовал внутрь, задержавшись только на самом пороге.
— Будьте так любезны, не найдется нитка с иголкой? — указал я на свой пиджак и пуговицу в руках.
— Не положено, — промямлил он, но просимое мне все-таки принесли.
Нитка, конечно, не в цвет ткани, однако — чем богаты…
Расположились на лавке: я — в центре, пиджак на коленях разместив и пошивкой занимаясь. Ника — с самого краю. Поначалу отвернулась было демонстративно, в стену уставившись, но там такая пошлость понаписана, что пришлось ей гордо смотреть перед собой. Собственно, перед ней тоже была стена коридора.
— Рассказывай, — мельком глянув на нее, предложил я.
— Про что?
— Как я тебе жизнь испортил.
— Даже сейчас решил поиздеваться?
— Я, между прочим, абсолютно серьезно пытаюсь во всем разобраться.
Девушка окатила уничижительным взглядом, встала с места и подошла к решетке.
— У меня же есть право на звонок? — громко спросила она дежурного.
Наши старые знакомые — лейтенант и городовой — сообщив, что начальству доложили, почти сразу отделение покинули. Оно для чувства самосохранения верно, и понять их можно — вдруг аристократы на них жаловаться начнут. Так что остались мы в компании хмурого типа, который от нашего присутствия тоже не испытывал ни малейшего удовольствия.
— Сейчас, — прошагали к нашей клетке с массивным телефоном, провод которого волочился за дежурным по полу. — Набирайте, — предложили Нике трубку и четыре ряда кнопок для набора.
Сервис, однако.
— У вас связи нет, — попыталась девушка набрать первые цифры, пару раз нажала
