«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
на сброс, но явно ничего не получилось. — Шорохи какие-то и шелест.
— Только что работал, — недоверчиво посмотрел дежурный на нее, забрал трубку, проверил сам и вынужденно согласился: — Не работает.
После чего ушел обратно на свое место.
— Подождите, а можно мой сотовый!
— Не положено, — канцелярски ответили ей.
— Итак, будем говорить? — отряхнул я пиджак и набросил себе на плечи, застегнув.
Оглядел — нормально пуговица встала: на одной линии с такими же, способными защитить от наводнения с камнепадом и от падения с высоты. Кого-то дома одевают, чтобы не простудился. Меня — чтобы выжил.
— Не о чем с тобой говорить.
— Сержант, а можно мне тоже позвонить? — решил я заодно с возвратом иголки и остатков нити.
Дежурный специально проверил, работает ли связь, и еще раз дотащил аппарат до решетки.
Я же набрал номер Димки, сообщил диспозицию и то, что на основной телефон пока лучше не звонить. Неведомо когда придет обещанный нам уполномоченный человек, так что лучше оставить координаты.
— Можно мне тоже звонок? — стоило завершиться вызову, рядом оказалась Ника.
Взяла в руки трубку, постучала пальчиком по рычажку отбоя и разочарованно констатировала. — Как так? Опять шум. Опять не работает?
— Сбой на линии, наверное, — не проявил сочувствия дежурный и забрал телефон обратно.
— Значит, и это ты, чудовище, — присев на свое место, констатировала Ника причину проблем со связью.
— Пока не поговорим, никто отсюда никуда не уйдет.
— Что ты хочешь услышать? Что посмаковать? — едко отозвалась она.
— Все с самого начала, — проигнорировал я подначку.
— Пять лет назад я спасла одного неблагодарного человека, — после длинной паузы начала она.
— Так, уже очень хорошо, — обрадовался я конструктиву. — Дальше?
— А дальше с нами оборвали связи все Старшие семьи страны. Приглашения отозваны. Все переговоры прерваны.
— Причина?
— Издеваешься?
— Нет, — ответил я очевидное. — Представь, что я действительно не в курсе. Не веришь, так хоть попытайся представить.
Ника посмотрела недоверчиво, но препираться не стала. Вздохнула и продолжила обреченным голосом:
— Кто мы такие для Старших семей, чтобы нам объясняли причины? Мы спрашивали, мы дарили подарки и пытались узнать через влиятельных друзей. А пока узнавали, от нас начали отворачиваться все остальные.
— Но у них-то можно узнать?
— Причина одна, — горько улыбнулась она, — если Старшие семьи не хотят нас видеть, то Старшим семьям виднее. Остальные повторяют за ними.
— Бред какой-то…
— Страшно идти против течения. Все хотят жить, — не согласилась она.
— Так где в этой истории я? — недоуменно поднял я бровь. — Случиться могло всякое…
— Но случился именно ты, — жестко ответила Ника. — Через год всеобщей изоляции мы решились пойти под руку Щепиных. Сил уже никаких не было, бюджет рода трещал по швам — никто не хотел у нас покупать, никто не хотел нам продавать. Но мы все еще были достаточно богаты, чтобы быть интересными великим князьям. Нам отказали с таким видом, будто мы сумасшедшие и требуем невероятного. Еле-еле удалось убедить, что в нашем желании нет оскорбления, а только непонимание и отчаяние.
— Щепины — это под Ростовом княжество?
— Они, — кивнула Ника. — Тогда нам сказали, что у нас уже есть хозяин. А то, что даже не знаем о таковом и бедствуем — то недоволен он нами, раз забыл и не заботится. Кое-как вытянули, что хозяева объявились у свободного рода… Отец еле удержался, чтобы не вспылить.
— Так кто же? — отчего-то разозлился я.
Хозяева какие-то, ишь чего…
— Говорят, все видели, кого ваша дочь защищала. Из-за кого на восьмого наследника Голицыных с ножом пошла. На княжеский род! С ножом! — всхлипнула Ника. — А мне что было делать?! Они бы всех вас убили, я же слышала!
— Там ведь не один я был, — нахмурился я. — Артема ты, получается, тоже защищала.
— Но Шуйские не признали нас своими. А Голицыны сказали, что там был кто-то еще, кто-то страшнее наследника Шуйских, про которого он им сказал, но не представил.
— «Кто-то еще»? — переспросил я недоверчиво. — То есть все они, эти семьи, посчитали вас под «кем-то еще» и решили прервать взаимоотношения?.. — усомнился я в их мудрости.
— Какие взаимоотношения могут быть с чьей-то вещью?.. — глухо произнесла она. — Даже если неизвестно, чья она.
— Слушай, но это же бред какой-то… Ну какая вы вещь?
— Твоя вещь, — произнесла она безжизненно. — Которой ты поиграл и выкинул.
— Да я знать не знал! Я тебе мороженое присылал! — воззвал я к ней.
— И торт.
— Да,
