«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
пятерней.
— У вас был месяц и сотни людей под началом, — парировал я.
— Это были плохие сотрудники, я же вам сказал… — привстал он со стула, чтобы тут же рухнуть на жалобно скрипнувшую мебель.
— Гарантирую высокий профессионализм моих сотрудников, — приподнял я бровь.
— Послушайте, я не могу провести в архив десять посторонних. Это от меня не зависит! Приказ о допуске на такое число лиц не пропустит внутренний отдел!
— Тогда мы возвращаемся к началу нашей беседы, — не показал я разочарования.
Борис Игнатьевич глубоко вдохнул и выдохнул, сцепил руки перед собой и сосредоточенно на них посмотрел.
— Максим Михайлович, давайте вместе подумаем и решим, как нам быть. Десять человек — это много, — упрямо повторил он, а затем поднял взгляд. — Десять — много, — повторил он с иной интонацией, обладающей слегка другим смыслом.
— Так, может быть, шесть? — улыбнулся я.
— Вот если бы один специалист по вентиляционным системам… У нас там, кажется, повышенная влажность.
— Один — никак не справится, — категорично отозвался я. — На такой объект нужна бригада с оборудованием.
— Оборудование излишне, достаточно визуального осмотра, — нахмурился Милютин.
— При условии, что специалистам никто не будет мешать работать, — пошел я на уступку. — Бригада из шести…
— Трех.
— А в особой секции тоже есть проблемы с влажностью? — наклонил я голову.
Тот насупился и уперся взглядом. Я не отводил свой в сторону, убрав улыбку. В его воображении он наверняка сладко душил меня, вырывая хрипы из пережатой глотки. В моем воображении на его месте была пыль, которую уносит дуновением сильного ветра. Ветер приближался — в окружающей тишине и напряжении это ощущалось особенно остро.
— Ничего такого, с чем не справятся два квалифицированных техника за день, — отвел он взгляд первым.
И не говорите мне про пропуска и допуски. Внутри структуры, созданной, чтобы создавать и ломать правила, не было такого закона, который руководитель его уровня не мог обойти своей волей и именем.
— За сутки для одной секции и вторые сутки — для следующей, — подытожил я разговор. — Без оборудования, без записей, только осмотр. Без постороннего присутствия и препятствования работе.
— Мне нужны их имена, паспортные данные, — подумав, хлопнул по столу Милютин, также подтверждая результат переговоров.
— Извольте ознакомиться, — не дал я ему права на техническую паузу и со спокойным видом выудил из внутреннего кармана сложенные вчетверо листы.
Выбрал из десяти цветных ксерокопий две верхних и положил на стол перед Борисом Игнатьевичем.
— Калмыки? — Уже приподнявшись было из-за стола, тот вернулся обратно на место и без особого желания посмотрел на четкие и яркие отпечатки.
— Там так написано, — подтвердил я, глянув на фото с характерной восточной внешностью. — Фото на удостоверение можно вырезать из этих листов. Техники могут приступить к работе прямо сейчас. Я действительно опаздываю, — слегка развел я руками и примирительно улыбнулся. — Вы ведь не верите, что надо мной никого нет?
И зря не верит.
— Я понимаю, — кивнул он. — Будет правильным начать завтра с утра.
— В сутках все равно двадцать четыре часа. Не будет проблемы начать сегодня же, — поднялся я с места, с невозмутимым видом забрав со стола укладку принесенных им бумаг под левый локоть, и протянул ему правую руку.
— К шестнадцати часам. Жду. — Посмурнев, крепко пожал он ладонь.
Иначе за ночь он все просто уберет. Сейчас же на это банально не будет времени. Тем не менее у него все еще есть шесть часов на то, чтобы подготовить пакость — скрыть самые ценные материалы, вынести часть стоек с документами, подмешать фальшивки, поставить стену-перегородку и отделить часть архива. Оттого Борис Игнатьевич спокоен — надо просто доехать каких-то семь километров до ведомства в Нагорном тупике и дать соответствующие распоряжения, оставив меня с носом.
Он еще не представляет масштаба пробки, которая готовится возникнуть на таком незначительном участке дороги.
— Всего наилучшего, — остался я допивать остывший кофе и оплачивать счета.
Далекий звук взвизга шин и глухого удара металла о металл раздался почти сразу, как Борис Игнатьевич сел в служебную машину и выехал на главную дорогу. Короткий взгляд в окно — какая досада: КамАЗ поливальной машины врезался в невзрачный «форд» лохматого года, неведомо как пропущенный внутрь Садового кольца. Повреждений особых нет, но из-за маневра грузовой машины, пытавшейся избежать столкновения, перекрыты все полосы — как назло, с односторонним движением, даже не развернуться. Вон и ведомственный
