«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
как говорят, что солнце встает на востоке, словно закон — настолько же нерушимый, как полдник в семнадцать вечера.
— Ты в шаге от того, чтобы перестать быть гостем.
Я медленно убрал руку. Девочка резко отшагнула назад, оттирая лицо рукавом рубашки.
— Совсем с ума сошел! — с негодованием крикнули мне.
Я с горечью посмотрел на белоснежную точку в траве, у подножия скалы. Кто бы говорил…
— Да как ты посмел!
— Подарить тебе мороженое?
— Поднять на меня руку!
— Женщина, я за это мороженое три месяца пытал человека током, — припомнил и вернул я ей холодную улыбку. — Не испытывай мое терпение и просто уходи.
— Не уйду, — заупрямилась пока еще гостья, но теперь поглядывала с опаской, — пока не извинишься.
— За что? — искренне удивился я. — За желание поделиться своим счастьем?
— Ну нет, — смутилась она, — за то, что ты сделал у ларя с мороженым.
— А что я сделал? — поднял я бровь.
— Ты очередь держал. Пять минут!
— Я мечтал о мороженом девять лет. Я сбежал ради него оттуда, откуда никто и никогда не сбегал! Друг, прикрывавший меня, возможно, при смерти! — Теперь мой голос повышался до уровня грома. — Могу я потратить пять минут на этот выбор или нет?!
— Прости… Просто наставник сказал, что ты должен извиниться. — Девочка опустила глаза и заерзала кончиком ботинка по камню.
— И ради этого ты выкинула мороженое? — изумился я.
— Ты должен был заплакать, я бы пообещала купить новое, если ты извинишься, — совсем тихо прошептала она.
Я с силой провел ладонью по лицу. Верно говорил дядя Сергей, потирая синяк на скуле: что там у этих женщин на уме — неведомо.
— Давай уже говори про родителей и проваливай.
— А? — удивленно вскинулась она.
— Ну вот это: «Ты знаешь, кто мой отец»?
— А при чем тут мой папа?
— Может, он достойный и уважаемый человек, ради которого тебя можно будет простить.
Девочка дернулась, как от удара. А я двинулся вперед, заставляя гостью смещаться в сторону лестницы.
— Послушай, я… была не права. Я извиняюсь, честно. Я не знала, — зачастила она. — Это задание учителя. Нас так учат — лишить всего и дать надежду на лучшее.
— Теперь у меня ничего нет. Работает?
— Да заладил ты со своим мороженым! Давай я куплю тебе новое!
— Мне — зачем? Это твое мороженое.
— Тогда я куплю его себе!
— Не получится. На свете только одно мороженое, которое я тебе подарил. Другого не будет. — Я довел девочку до лестницы, указал вниз и развернулся к ней спиной.
— Да постой ты! Вот, держи. — В руку ткнулся бумажный уголок, а затем в ладонь попытались вложить прямоугольник.
Я не брал и просто зашагал обратно, к краю скалы.
— Тогда в карман положу, — не унималась она и все-таки выполнила задуманное. — Ну прости, а?
— Прими мой подарок, — кивнул я вниз, на траву, — тогда прощу.
— Но там тигры!
— Ты боишься тигров, но не боишься меня? — с изумлением посмотрел я на нее.
— Но ведь ты шутил… ну, про пытки и побег? — робко уточнили в ответ.
Только головой покачал. Примерился к уступу — слева выходил довольно пологий спуск вниз — и одним движением соскочил, скользя на пятках кед и страхуя себя руками, окутанными даром.
— Куда, там тигры! — взвизнул девичий крик за спиной.
— Император тигра не обидит, — проворчал я, отряхивая шорты.
Повернул голову и посмотрел на утес — там уже никого не было. Сбежала.
Сквозь парк бежала девочка, в панике рассматривая людей на своем пути, вглядываясь в лица прохожих с единственной мыслью — кто может помочь? Она уже кричала о помощи — трижды. Но парк забирал все звуки, подменял крик о помощи воем дикого зверя, прятал в кронах деревьев. Тогда она решила искать помощи самостоятельно — просто чтобы не стоять, бессильно осознавая, что из-за ее глупости умирает человек.
Как назло, ни единого полицейского или смотрителя! А те мужчины, что ей попадались, совсем не походили на героев, что могли бы защитить странного мальчишку от тигров. Но вот мелькнул на самом входе знакомый цвет парадной униформы — искренне нелюбимый ею и всеми учениками, с детства привыкшими к незаметности, но обязательной для выходов в свет. Их группа! И учитель! Девочка ринулась вперед, словно не силой мышц, а силой воли сокращая расстояние до группы с наставником.
— Помогите! Там тигры… съедят! — Девочка повисла на руке учителя, потянув его в сторону парка.
— Кого?
— Того мальчика, я его нашла! Быстрее! — заторопила она его наставника.
— Приютского? — уточнил преподаватель, не желая сдвинуться с места.
— Да!
— Ника свет Сергеевна, посмотрите направо, — чуть иронично
