«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
пробилось удивление.
— Плохой из меня друг, — виновато отвел я взгляд. — Одни подарки и открытки на день рождения, и то через третьи руки, а сам так и не выбрался к тебе ни разу. Хотел — честно, хотел! Только тебя всякий раз не было на месте, когда я мимо проезжал. Но и пост у тебя немаленький, все в трудах, заботах.
— Ну да… — пришел его черед отводить взгляд.
— Вот и у меня хлопот немало, — вздохнул я. — Тем не менее моей вины это не отменяет.
— Да ладно, что ты!.. — горячо и сбивчиво начал было Игорь, но я его прервал.
— Но, пожалуй, я знаю, чем можно загладить вину! — с торжеством, в котором чувствовалось то приятное лукавство, когда точно знаешь, что подарок придется по вкусу, произнес я. — Вера, торт! Вера?.. Вера!.. Артем! — возмутился уже я, поворачиваясь к другу.
Пусть объяснит ей, что не следует портить момент какой-то обидой! Только Артем тоже был временно недоступен для коммуникации — он ошарашенно смотрел назад.
Я тоже повернулся и тоже замер на несколько секунд, пытаясь осмыслить увиденное.
Над раскрытой и пустой пластиковой коробкой из-под торта замерла с маской ужаса на лице Вера, глядя на собственные ладони, запятнанные шоколадными следами немыслимого преступления. Крошки были на ее подбородке, крошки лежали на синей ткани ее юбки, и ни один адвокат мира, даже самый гениальный, не взялся бы оправдать ее перед лицом неопровержимых улик.
— Вера… ты зачем съела торт?.. — ошарашенно произнес Артем.
— Я… я… — залопотала она, переводя взгляд то на него, то на свои ладони. — Я не знаю, как так получилось… — перешла она на едва слышный шепот.
На ее лице были такое отчаяние, такая буря эмоций, что сложно описать словами. Словно у матери, считавшей себя образцовой и идеальной, после первой порки сына. Будто у молодого и отчаянно верящего в свой коллектив директора после первого увольнения сотрудника. Как у резидента, с треском провалившегося на какой-то ерунде…
— Вера, ты трогала крышку? — сильно зажмурившись, спросил Артем вновь.
— Я с-случайно, я хотела просто аромат…
— Ой, бли-ин… — как от зубной боли прошипел он, вцепившись ладонями в виски. — Максим, это ведь тот самый торт, да?
— Тот самый торт?.. — эхом взволнованно прошептал Игорь.
— Тот самый, — скорбным голосом подтвердил я.
— Прямо вот тот самый? — переспросил он, с тоской разглядывая крошки на платье девушки.
— Даже лучше, — присел я рядом с ним в шкаф, — он был свежий… ему не было и часа…
— Расскажи, каким он был?! — схватил он меня за руку и с отчаянием посмотрел в глаза.
— Само совершенство… — падали слова в абсолютной тишине. — В нем были свежесть послегрозовой весны и тепло южного ветра; энергия ветра, наполняющего паруса, и спокойствие лепестка на тихой воде…
— Р-ребята?..
— Тш-ш!.. — прошипел на Веру Артем, глянув совсем недобро.
— Сотни миллионов вольт напряжения — ради одного кусочка…
— Это один из самых печальных дней в моей жизни.
— Теперь представляешь, как было тяжело Нике Еремеевой, когда ты принес ей только часть торта? — спросил я, не меняя тона.
— Да, но у нее была хотя бы часть…
— Она ее не съела. Выбросила.
— Выбросила?! Она что, сумасшедшая? — возмутился Игорь.
— Как видишь, в этом поколении они все не очень умные, — похлопал я его по плечу. — А если это массовое явление, стоит ли из-за этого переживать?
— Значит, ты на меня не сердишься? — спросил он смущенно.
— Давно простил, — хмыкнул я, одновременно примеряя рост Веры и габариты шкафа. — Можно я одолжу у тебя половину шкафа и одну створку?
— Бери хоть весь.
— Весь не надо. Вторая сейчас все равно где-то в застенках…
— Максим, не надо! — встревоженно попросил Артем. — Она не знала, что делала. Вернее, знала… но не осознавала последствия!
— Ладно, — призвал я все свое долготерпение.
Мы же вроде как пришли ей карьеру делать.
— Игорь, вот эту девушку надо…
— Закопать?
— …трудоустроить, — при всем желании согласиться нашел я силы на иной ответ. — Нет, не на каторгу. Ведущей прогноза погоды. Прежнюю — в отпуск. Считай это наказанием за твое поведение с Еремеевой. Теперь ты каждый день будешь видеть человека, который съел твой торт. Как только простишь ее — уволишь.
— Значит, пожизненный контракт… — пробормотал Игорь. — Нина! Так… сейчас секретаря вызову, — и посмотрел по сторонам, словно в поисках телефона или кнопки.
А вокруг были только шкаф и какие-то ткани, пледы в нем. Хм…
— За дверь выйди, она, наверное, там.
— Ах да, вы проходите в мой кабинет, пожалуйста! — поднялся он с места и суетливо принялся выражать гостеприимство.
