«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
и с тщательно скрываемой гордостью произнес Игорь. — Зовут на приемы, я не хожу.
На секундочку — пять лет назад его отправили в изгнание. Фактически чуть ли не отреклись, запретив появляться на пороге дома. Уж больно злы были родственники на бестолкового потомка, у которого, кроме доброго сердца, и не было выдающихся качеств. А такое не особо ценится в мире Силы.
За два года управления телеканалом, который из рук Долгоруких перешел в мои, отношение к непутевому сыну и внуку изменилось кардинально. Кроме деловой хватки, им проявленной, теперь у родича оказался неслабый инструмент влияния и власти, который род хотел вернуть себе — пусть и не владея лично, но транслируя через него собственный взгляд на события.
Изгнание сняли, повинились, пригласили влиться обратно в дружную семью. Игорь послал их ко всем чертям и выполнять их «мелкие просьбы на телевидении» отказался, отчего его зауважали еще сильнее — злопамятность и сила воли как раз таки ценятся особо… Но кровь все равно дает себя знать — все же не разругались окончательно и отношения поддерживают, пусть и натянутые, осторожные и ныне крайне уважительные друг к другу.
— Сходил бы? — не настаивая, поинтересовался я.
— Да ну… Отец меня женить хочет, — пожаловался Игорь. — Там не приемы, а смотрины.
— Так женись.
— Чего? — посмотрел он столь же подозрительно, как Машк, которому подсовывают в миску таблетку.
— А я тебе торт испеку на свадьбу. Тот самый.
— Максим, это подло, — пожаловался он, нервно барабаня пальцами по столешнице.
Как тот же Машк, только хвостом, когда таблетка перемещается в аппетитный кусочек мяса.
— Предложение действует только сегодня.
— Но за что?! — воскликнул он со взглядом мученика.
— Кто-то же должен в этом кабинете принимать решения!
— Я принимаю!
— Так принимай, — развел я руками. — Я же не заставляю. Но либо сладко и по твоему выбору, либо горько, через скандал с родней и на той, на которую они укажут.
— А торт большой? — вновь затарабанил он пальцами.
— Большой, — вздохнул я, прибегая к уступке, работающей в том числе на котов.
— Ладно… — вздохнул он.
Все это время я игнорировал ошарашенный взгляд Артема.
— Так, а теперь бери бумагу и ручку… Да не торт ты рисуй!
— А как же… — захлопал он глазами, словно обманутый в лучших чувствах.
— Торт потом нарисуешь и пришлешь почтой. Сейчас другое записывай. Надо сделать ролик… у нас же есть оптимистичный блок в конце новостей про рекордные надои или что-то такое? Вот туда про Еремеевых что-нибудь надо отснять и вставить. Они что-то там за рубеж поставляют, двигатели или вроде того. Как обычно: отечественное — самое лучшее, поэтому берут даже тамошние. Справишься?
— Да легко, — поморщился он, как от ерунды.
— Спасибо. А мы пойдем.
Нас проводили до дверей, предлагая заходить в любое время. Артем подхватил с кресла Веру, уже отошедшую от стресса и что-то восторженно вещающую про гонорар и первые съемки. На меня она старалась не смотреть, да и я не нуждался в ее внимании.
Дождавшись, когда они выйдут из кабинета, повернулся к секретарю и вежливо попросил у нее конверт. Заполнил его убористым почерком, выводя в получателях адрес лаборатории, а в отправителях — абонентский ящик, арендованный наряду с еще десятком в разных уголках Москвы. Выудил небольшой клок волос, принадлежащих Вере, и бережно поместил в конверт.
— Где исходящая почта?
— Вот тут, — указала она пластиковую конструкцию на краю стола. — Но я могла бы лично…
— Обычным порядком, вместе с остальными конвертами, — отрицательно повел я головой. — И я сегодня ничего не отправлял, вам понятно?
— Абсолютно. — Компенсируя провал в собственном поведении, секретарь излучала суровый профессионализм (то есть отсутствие любопытства и готовность забывать все по команде).
Скоро узнаем, кто это такой у нас к медведю прицепился и не отстает.
— Случилось чего? — Артем стоял возле лифта в одиночестве. — Вера уже вниз спустилась.
— Мелочь одну чуть не позабыл, — отмахнулся я, прикрывая дверь за собой.
Но перед тем как она закрылась, отсекая все звуки, до ушей еще успел долететь приглушенный отзвук мечтательной фразы Игоря:
— Ниночка, соедини меня с отцом…
Артем, разумеется, ее услышал тоже.
— Зачем ты его женить решил?
— Мне, может, интересно, каково это — семейная жизнь в близком приближении, на примере друга. Скажи спасибо, что сегодня это Игорь.
— А если серьезно? — не повелся Артем, подходя к лифту.
— У него в шкафу плед и постельное белье. Он спит на работе, это неправильно.
Все же Игорь действительно
