«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
мне друг.
— Максим, я серьезно!
Даже растерялся на мгновение — посмотрел, а Артем стоит, насупившись, и явно ждет другого ответа.
Подумал, что он хочет услышать, и произнес с весомой обстоятельностью:
— Примирение Игоря с семьей позволит непосредственно влиять на Долгоруких. Также открывает варианты на воздействие через его будущую супругу. Абы кого ему не отдадут, он теперь в фаворе.
— Вот теперь — верю, — с довольным видом кивнул он. — А то вечно ты темнишь.
— Хм… — выдал я неопределенный звук, не желая спорить.
Артем шагнул в кабину лифта, и я проследовал за ним.
— И вот что, Максим. Насчет социального статуса… — произнес он, стоило створкам сомкнуться.
— Да?
— Про Веру ты все верно подсказал. Тут я не разбираюсь, не приходилось как-то. Но насчет Еремеевой могу подсказать.
— Слушаю.
— То, что ты для них сейчас делаешь, — эти ролики…
— Не только, — поспешил я уточнить. — Еще финансы на новые проекты. На бал и прием их пригласят, я почти договорился. Плюс попрошу кого-нибудь заключить с ними сделку на высшем уровне. Есть такие планы.
— Вот, — кивнул своим мыслям Артем. — Я примерно так и представлял. Так вот, это не сработает.
— Почему? — удивился я.
— Потому что это твои связи, твои деньги и твои друзья. Не их собственные, — качнул Артем головой. — Все они работают с тобой и делают одолжение тебе, а не Еремеевым. Я в этом разбираюсь.
— Но финансы и проекты…
— Тут все работает наоборот. Если бы у них были связи и знакомства, если бы их приглашали на приемы как род, а не по твоей просьбе, с финансами тоже никаких проблем не возникло бы. Деньги же и сделки сами по себе не дают положения в обществе.
Циферблат лифта мерно отсчитывал метры до отметки первого этажа. А в душе была некая растерянность.
— Так что тогда делать? — попросил я совета.
— Надо, чтобы с ними поделились статусом. Как это делается — сам понимаешь.
Мы вышли из лифта, а затем и из здания.
Я посмотрел на спину Артема, спешащего к девушке в синем возле микроавтобуса телеканала. Сам же повернул к своей машине, дожидавшейся чуть дальше общей проходной, неспешно вышагивая и обдумывая предложенные Артемом варианты. Не высказанные прямо, но вполне понятные без лишних слов.
Статус такого уровня можно либо отнять, либо присоединиться к чужому. Третьего не дано.
Чтобы отложить эти мысли, решил-таки позвонить сестрам. Есть такой период у информации, находящейся у них на хранении, когда уже проходит предвкушение легкого садизма, с которым истина будет цедиться по каплям в обмен на мольбы и просьбы. Но еще не дошло до той грани, когда долгое ожидание пережигает желание говорить вообще, перерастая в глухую обиду — мол, они старались, а я совершенно равнодушен к их помощи.
Этот период славен тем, что информацию вываливают скопом, потоком слов прорывая плотину формальностей и стандартной структуры разговора. В общем, когда их распирает, и никто не может остановить, пока лавина данных не накроет абонента с головой.
Сев в машину, я набрал номер и предусмотрительно отвел трубку подальше от уха.
— Короче, она тебя любила! — рявкнули в динамик через мгновение вместо гудка.
— Чего?.. За что?
— Сами не знаем! — язвительно ответили мне.
— Нет, за что — понятно. Но мне ж тогда было тринадцать, а она вообще в одиннадцатом классе!
— Любовь зла — полюбишь и…
— Неверная поговорка! — осадил я их рявком.
— Любви все возрасты покорны?
— Сойдет. Ну так любила, теперь ненавидит. Что с того?
— А с того, что талант Целителя зависит от любви, — с придыханием ответили мне. — Как у аристократов — от чести, а у тебя — от любопытства.
— Так… — почувствовал я неприятное ощущение в животе. — То есть эта ее ненависть…
— Целители лечат любовью, — перебили меня. — Но каждого больного придурка любить не заставишь! Поэтому Целитель обычно любит маму с папой, а их образ переносит на пациента, тем самым открывая возможность к их излечению. Но, как пишут на форумах, любовь к родителям не такая сильная, как… Ну, как другая любовь. Однако есть проблема, когда любящий Целитель приходит к дому возлюбленного и видит его с другой.
— Да я же знать не знал… — растерялся я.
— А когда Целитель вдобавок узнает, что ее любимый разрушил все счастье ее рода… — сурово произносили сестры.
— Да подождите вы…
— …уничтожил все, чем Целитель дорожил. Все, к чему он стремился…
— Тонь, Кать…
— …тогда дар ломается, — сухо ответили мне. — Целитель больше не может лечить. Ему некого любить.
— То есть это конец для Ники? — ответил я почему-то непослушными
