«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
губами, пересохшим голосом.
— Нет, это ты — балбес! — сердито проворчали мне. — Мог бы сам уточнить, первая страница поиска!
— У меня первая страница поиска в восьмой класс пошла… — проворчал я, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Что бы ты без нас делал! В общем, это обратимо.
— Мне ее в себя опять влюбить, что ли? — с подозрением уточнил я.
— Нет, просто показать ей, что ты обычный человек, — словно бы даже вздохнув от огорчения, произнесла Тоня. — Надо убрать ненависть, всего лишь. Тогда она сможет целить любовью к родителям, а там, глядишь, снова себе кого-нибудь найдет, полюбит.
— Хорошо, — уже с облегчением выдохнул я. — Сделаем, не проблема.
— Не-не-не! — затараторили они.
— Чего опять? — посмотрел я на телефон.
— Мы тут подумали и решили, что тебе не надо делать вообще ничего! Совсем-совсем! Ненавидеть только на расстоянии легко, а тут примелькаешься рядом — само пройдет! Увидит, что у тебя две ноги, две руки и нет рогов с хвостом — и нормально!
— Ничего не делать? — с сомнением уточнил я.
— Точно! Ты же ничего ей не делал пока?
— Ну… в принципе, ничего…
— А ты нам точно все рассказал? — вкрадчиво уточнили в трубку.
— Практически.
— И где сейчас Ника?
— В Москве, — бодро ответил я. — Не могу сказать, где точно, сами понимаете. Я за ней не слежу.
— Это правильно, — одобрили сестры. — С ней точно все в порядке?
— Уверен. Охрана шикарная, собеседники умные, понимающие, кормят три раза в день, — оборвал я себя, поняв, что заговариваюсь.
— Ты ее… посадил? — с каким-то удивленным негодованием спросила Катя.
— Но ее скоро отпустят, там никаких доказательств! Слушайте, у меня впереди еще четыре экзамена, а она ведет себя просто ужасно! Да, я понимаю, что пришло время добрых дел, но давайте оно наступит через три дня, а?
— Ты ее посадил… — ошарашенно пробормотала Тоня.
— Но ничего ж не потеряно, так ведь? Вон хвоста у меня не появилось, рогов тоже…
— Ты даже ничего не делать не умеешь нормально! — возмутились они.
— Слушайте, но это же было до вашего мудрого руководства!
— Ну… ладно, — неохотно приняли девчонки. — В общем, теперь ничего не делать не получится. Поздно! Вези ее к нам домой.
— Это еще зачем? — нахмурился я.
— Пусть увидит, какие есть у тебя замечательные мы, папа, Брунгильда, Машк, — вздохнули в трубку. — Только очень тебя просим — она сама должна прилететь. Не с мешком на голове, не под наркозом и осознавая, куда едет!
— Вам же понравилась та музыкальная группа… — проворчал я.
— Максим!
— Ладно, — согласился я. — Но все маневры — только через три дня!
— Ну уж три дня она переживет, — махнули на меня рукой.
— Три дня — это полная ерунда, — согласился я, с удовлетворением нажимая отбой.
Интересно, за это время можно успеть развязать и окончить войну? И будет ли достаточно обаяния кота с собакой, чтобы она меня за это простила?
Вновь прозвенел телефон.
— Алеу?
— Даже не думай! — рявкнули сестры.
И вновь гудки.
Я с подозрением посмотрел на трубку, а затем перевел взгляд на центральное зеркало машины, встретившись взглядом с водителем.
— Я же сейчас вслух ничего не говорил?
— Нет, господин.
— Сестры, — буркнул я недовольно, откинув телефон на кресло в сторону. — Ни танк угнать, ни войну начать нормально. Скорей бы уже замуж выдать…
У нашей страны удобный размер — всегда можно уснуть в одном городе, а проснуться в другом. От Владивостока до Мурманска будет одно движение ресниц, которое сменит темную ночь на яркий свет начала дня, открытого для свершений и работы. Когда-нибудь спать все равно нужно — так какая разница, будет ли стоять кровать в спальне или нестись со скоростью три сотни километров в час над просторами огромного государства.
Иногда это работает и на малых дистанциях. Бессонная ночь напомнила о себе, забрав из мягкого салона авто, под убаюкивающий цикл из крошечного набора скорости и плавного ее снижения перед стоящими впереди машинами. Угораздило влететь в созданную самим же собой пробку, разросшуюся по окрестным улицам и параллельным дорогам…
— Проснитесь, — мягко окликнули из реальности, забирая из сна без сновидений.
— Спасибо, — поблагодарил я водителя, посмотрев на часы.
На циферблате почти шестнадцать, а за окном — бело-желтое двухэтажное здание областного управления ИСБ с высокими и узкими окнами, теснящееся почти стена к стене с похожими постройками, но, разумеется, уже без скромной красной таблички у центральной
