«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
картонного завода?
— Его, говорят, снесли. Теперь там молокозавод.
— Какая разница, — отмахнулся он. — У вас бы все равно не было будущего. Никому из родичей вы не нужны. Так где она, эта хваленая честь?! Но вы молодец, — тут же успокоился он. — Молодец, и это я говорю искренне. Я поздно взялся изучать ваше дело, — вновь изобразил он вину. — Вы достигли многого! Вы заставили с собой считаться.
Я без эмоций проглотил эту порцию лести, пытаясь оценить правдивость им сказанного.
— Теперь вы для них проблема, — с ухмылкой, как соучастник, погрозил он пальцем.
— Хм?
— Вы же настоящий наследник, с полными правами, — заворковал он. — Отец — законный, мать — законная.
— Я — признанный родом бастард, — качнул я плечом, вспоминая слова Амира в аэропорту. — Говорят, мой отец девятнадцать лет назад…
— Вы знаете, что это неправда, — оборвал он. — И вы хотите добиться справедливости, — завершил утвердительно.
— Борис Игнатьевич, я…
— Вас же в очередной раз обворовали.
— Что? — сбился я с мысли.
— Разве вы не знаете, что законному наследнику полагается солидный денежный пансион и земли в управление? — мягко продолжил полковник. — Это же не просто титул и статус законного сына. Это огромные деньги и привилегии, особые компании, созданные для кормления главной семьи. А вас — как паршивую шавку, вновь выбросили за порог, обозвав бастардом — ублюдком, зачатым вне семьи. Вы снова хотите поговорить о чести?
— Мое родство не доказано, — вспомнил я слова, что мое истинное происхождение опасно для матери и сестры, продолжая действовать в их пользу.
Только уже сомневался, сколько в той истории правды. Впрочем, не отвергая, но уже не принимая на веру так же искренне, как отчего-то сделал это в аэропорту.
— Поэтому вы здесь, — буднично сказал Борис Игнатьевич. — Найти доказательства, верно? Встать в один ряд со своими братьями и сестрами.
Вот уж нет, знаю я там одну сестру — из бутылки в кустах моется… Еще в один ряд с ней вставать…
— Допустим, — вместо этого ответил я.
— А вы хоть знаете, как выбирается новый глава клана Юсуповых? — переключился отчего-то полковник, изменив тон с торжественного на будничный.
— Не интересовался. Старший сын?
— Лучший ребенок в поколении, — веско произнес Борис Игнатьевич. — Достигший максимума, самый сильный, самый влиятельный и целеустремленный. А теперь спросите себя, почему я стою тут с вами, убеждая принять мою помощь. Почему я знаю вас, но не знаю никого из младших Юсуповых?! Вас, которого они боятся признать, чтобы не отдавать главенство в клане!
Ого — сразу сериалы сестер вспомнились. Они потом еще плащи себе сделали из занавесок и чуть позже вместе, обнявшись, навзрыд плакали с шишками на голове от мечей-швабр.
— Не захотят — не отдадут… — добавил я сомнения в голос.
— Есть кое-что, — заблестел его взгляд. — Кое-что, что поначалу укрылось от моего взгляда, но сейчас способно обеспечить нашу победу. Максим Михайлович, прошу вас, отриньте тот негатив, что был между нами, и прислушайтесь ко мне сердцем. Я могу, я способен помочь вам обрести статус законного наследника. И я знаю, каким образом вы сможете возглавить клан, принадлежащий вам по праву крови и по праву Силы.
— Какую плату вы за это видите? — поинтересовался я, пряча взгляд.
Потому что ничего для себя хорошего он там вряд ли мог увидеть.
— Герб, — выдал он, ни секунды не сомневаясь. — Вы как глава клана вправе его выдать вашему верному слуге.
— Как же ваше нынешнее место работы? Клятвы? — Впервые мне стало действительно интересно.
— Их можно выкупить, — пожал он плечами. — Главе клана Юсуповых не составит труда это сделать.
Показательно, что, если бы не мое замечание, вопрос клятв так бы и остался непрозвучавшим. И наивный мальчишка понесся бы гробить и расшатывать клан Юсуповых, в процессе сломав себе шею в нескольких местах.
— Я подумаю, — со всей серьезностью ответил я.
— Они вас обворовали, Максим Михайлович. Даже жизнь вашу, с самого рождения, отняли. Не оставляйте это просто так.
— Разумеется. Что касается моего рождения… Я могу посмотреть документы? — словно принимая тяжкое решение, произнес я.
— Я вышлю вам копии нарочным, — подумав, согласился он.
Интересно, сколько там будет правды? И есть ли правда в устах хоть кого-то в этом мире?
Здание мы покинули прежним образом, а обратный маршрут завершился в том же главном здании, но на этот раз в иной двери, находящейся в торце строения. Вояж заканчивался — наверное, оттого я чуть расслабился.
Мы как раз шли через светлый коридор в сторону проходной, мимо дверей
