«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
с однотипными табличками «Приемная». И так получилось, что створка одного из кабинетов была распахнута — дело обычное по такой теплой погоде. Окна им вряд ли разрешено открывать, а свежести хочется — хотя бы из коридора.
— Говорю вам в сотый раз: я тут совершенно ни при чем! — донеслось оттуда усталым, но таким знакомым голосом.
Я невольно повернул голову, проходя мимо. И немедленно встретился взглядом с Никой, сидящей в наручниках напротив сутулого и невзрачного следователя в годах. На мгновение мы столкнулись взглядами.
— Это он! Я же говорила, это он! — воскликнула она тут же с изрядной мстительностью.
Следователь лениво покосился на дверь и произнес с осуждением:
— Девушка, это заместитель начальника управления Имперской службы безопасности по Московской области.
Мы же с Борисом Игнатьевичем прошли дальше — таким же ровным шагом, как двигались и до того.
— Нет, не этот! Рядом с ним!
— Послушайте, я уже устал от ваших выдумок и галлюцинаций! Я буду вынужден требовать вашего обследования у психолога и нарколога!..
— Вот с такими людьми приходится работать, — попенял полковник, вздохнув. — Аристократы.
— Вы с ними пожестче, — посоветовал я равнодушно, отчего выражение его лица на мгновение обрело оттенок неудовольствия, но тут же вернулось к уже привычно-благожелательному.
— Обязательно, — кивнул он, ускоряя шаг.
Напряжение схлынуло только в машине, вцепившись напоследок в мышцы так, что на коже сиденья остались вмятины от пальцев рук.
— Вроде свобода. Прорвались, — подытожил я, медленно выдыхая воздух. — По лезвию прошлись, по самой его кромке.
Полковнику ничего не стоило поднять тревогу внутри архива, выставив все так, что его взяли в заложники. Да и, честно говоря, у него было еще с десяток возможностей сорвать всю эту авантюру — только вот на дно он пошел бы вместе со мной. На это и расчет… Главное, чтобы моим сотрудникам дали уйти свободно — схема эвакуации их из города уже разработана, только бы непосредственно на территории не прихватили.
Впрочем, сейчас Борис Игнатьевич явно придумал что-то новое, и есть шанс, что тут тоже все пройдет гладко.
До ночи оставалась уйма времени, а привыкший к планам и графикам организм откровенно бунтовал перед блаженным ничегонеделанием. По плану вечер занимал совместный поход в музей. Включив телефон, немедленно об этом напомнил.
— Вряд ли получится. Далеко и поздно, — отказался Артем. — Вера приглашает чай пить.
— Ты только чайные пакетики свои бери, мало ли…
— Да ну тебя!.. — возмущенно фыркнув, отключился он.
Вместе с поданным в телефонный аппарат электричеством и сотовой сетью в него немедленно просочились короткие текстовые сообщения от Игоря: «А если есть кусок торта, то где-то должно быть все остальное?»; «Максим, я обыскал весь этаж, где остальное?»; «Максим, на кухне тоже нет»; «Максим, я вызвал сорок человек с оборудованием»; «Мы начали демонтаж перегородок»; «Максим, твоя шутка затянулась!»; «Отлично, теперь я должен ремонтировать все это гребаное Останкино. Где он?!».
— Давай домой, — обратился я к водителю, набирая ответный текст:
«Был просто один кусочек, честно».
«Нельзя говорить „кусочек торта“, если нет самого торта. Это противоречит нормам русского языка!!!»
Ах да, завтра же первым экзаменом русский — погрустнел я. Второй — история, и тут надо будет почитать местные учебники. Программа-то обучения у всех вроде как одинаковая, но вот то, что написано в книгах — от княжества к княжеству отличается, и порой очень сильно. Все князья отчего-то — победители и представители света и добра, что и торопятся донести местные типографии, за свой счет заменяя государевы учебники… В общем, нелишним будет узнать, кто добрый по версии Москвы.
«Извини», — и грустный смайлик Игорю в качестве оправдания.
Тот переживал трагедию минут пятнадцать.
«Максим, а если будет две жены, это ведь два торта?»
Он еще наверняка забыл, что свадебным тортом вообще-то надо делиться с гостями… Впрочем, какая свадьба без драки?
«Этот вопрос я буду обсуждать с тобой и твоей первой супругой».
«Я в семье главный!» — И даже в тексте чувствовалось возмущение.
«Вот с главным в семье и обсужу», — на чем и завершил оптимистично.
Дома разложил учебники, тетрадь для кратких записей, ручку и подошел к окну, вглядываясь в пасмурное небо над головой, подсвеченное огнями огромного города. Длинные черточки дождя покрывали стекла, а тихий рокот грозы слышался частью лета — пусть не ясного и солнечного, но теплого и тоже по-своему замечательного.
Я широко распахнул окно, впуская в комнату
