«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
кошкой, — важно отметил я и был проигнорирован.
— Н-не знаю… — чуть испуганно произнесла девушка, и вот ее он услышал.
— Вот! И я не знаю! А это же русский язык, я же на нем разговариваю! — возмутился товарищ. — Думаю на нем! Как такое вообще можно придумать, а? Зачем? За что?!
— Ты видел их зарплаты? — привел я довод. — Может, они хотят, чтобы другие тоже страдали.
— А может, вас валят? — пискнула Вера и замерла под нашими задумчивыми взглядами. — С-слишком высокие баллы? А мест — мало…
— Конверт был не вскрыт, — заметил Артем.
— Но это ничего не значит, — добавил я от себя.
Впрочем, к этой версии мы оба отнеслись скептически — не из-за того, что такого быть не может. Просто объяснять собственные сложности внешним заговором было настолько недостойно, что попросту не хотелось это обсуждать. Даже если злоумышляют — на то и голова на плечах, чтобы пройти испытание достойно. А если что-то пойдет не так — вовремя взорвать результаты.
— Значит, историю и английский надо сдавать идеально, — подытожил друг само собой разумеющееся.
С английским, в общем-то, точно проблем не ожидается — на нем Артем думать тоже способен. А вот история…
— Хотел предупредить — вчера читал местные учебники. Так вот, наше княжество в Стоянии на Угре не выигрывало.
— Чего? — выразительно поднял Артем бровь. — А тогда что мы там делали?
— Были за монголо-татар.
— Да ну… — протянул он.
— Вот-вот, — поддакнул я.
— А скальп тогда чей у нас до… в музее? — возмутился друг.
— А рядом чей скальп? — напомнил я.
— Эти сами грабить полезли, когда мы казну хана Ахмата взяли! — распалился Артем. — Да мне дед сам рассказывал!
Я взглядом показал на Веру, ошарашенно переводящую взгляд то на него, то на меня.
— Мы просто очень любим историю, — улыбнулся я ей вежливо и первым встал с бортика. — В общем, я предупредил.
— Возмутительно, — уже гораздо тише ворчал Артем, тоже подымаясь с места. — Я буду писать особое мнение! У меня источники!
— И скальпы. В музее.
— Да!
— Скальпы предков нынешних владык, — напомнил я. — Очень злопамятных.
— А нечего шкурами полы застилать… — чтобы не услышала Вера, совсем тихо шепнул Артем, не поднимая взгляда от дороги.
Потому что в том взгляде была такая ненависть, что даже мне стало немного не по себе.
— Вряд ли вам попадется такой вопрос, — тронула его Вера за руку, осторожно поглаживая сверху вниз.
И тот вроде оттаял, успокоившись и вернувшись к прежнему, веселому и обаятельному для своей более чем сотни килограмм мускулов состоянию.
Не знаю, как ему, но мне в итоге достался разбор периода европейской политики начала двенадцатого века — разумеется, уже после всех тестов на точное знание дат (иногда настолько странных, что невольно вспоминались слова Веры, и еще Винни Пуха — что это «ж-ж-ж» неспроста). Память, впрочем, не подвела ни на простых заданиях, ни на заключительном, требовавшем от абитуриента написать эссе. Да и полезно это — знать прошлое человечества, особенно в практическом плане. Потому что меняются времена, совершенствуются технологии и средства производства, а вот люди остаются прежними. Свита вертит корольками, фавориты опустошают казну, кланы ведут себя как бандиты, которым дали на разграбление территорию, а решением всех финансовых проблем становится грабеж соседа. За экономическим чудом — дешевый рабский труд, а жизнь человека легко обменивается на два ящика гвоздей.
Жалобно скрипнула ручка, сминаясь под нажатием пальцев. Я осторожно убрал ее в сторону, взял новую и вывел на первой строке аккуратным почерком: «Облеченный мудростью, император Византии Иоанн Второй Комнин, движимый заботой о благе подданных и величии государства, ратуя за равенство в торговле, постановил отменить золотую буллу о привилегиях венецианских купцов». Так началась история четырехлетней резни за деньги и сверхприбыли, в результате которой логично победили те, у кого было больше золота на привлечение высокоранговых наемников, — то есть купцы. А вот мое эссе завершится примирением, устранившим внутренние недопонимания. И никаких вырезанных под корень двух византийских городов и уничтоженных венецианцами конкурентов из Греции. Императоры не ошибаются (хотя бы в школьной программе). Но с тех пор определенно помнят, что титулы титулами, но с теми, у кого реальная сила, необходимо считаться. Забывчивым, как показывает история, напоминали, не стесняясь.
После экзамена вновь пересеклись у фонтанов, на сей раз будучи в бодром и боевом настроении.
— Ерунда, — отмахнулся Артем. — Англия, Шотландия, кому до них у нас какое дело? Все по учебнику.
