«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
что по спине невольно пробежали мурашки. — Я теперь аттестованный псих. Мне теперь даже в больнице работать будет нельзя. Из-за тебя!!!
— А ну цыц! Вилку погнешь! — голосом одернул я движение руки, пошедшей на замах. — Ты что тут делаешь вообще?
— Так это мой ресторан, — вновь улыбнулась Ника.
— Хм… — сопоставил я этот факт с обещанным бесплатным обслуживанием и сделал однозначный вывод. — Ты перед Шуйским так вину решила искупить? Серьезно?
— Да. И судя по тому, что его здесь нет, ты опять мне все испортил, — произнесла она с короткими паузами между словами, будто сдерживая рык. — Так что собирайся, хана тебе, мелочь.
— Я тебя всего на три года младше. И вообще, может быть, несовершеннолетний, — подцепил я ложечкой кусочек мороженого. — Тебе вообще не стыдно?
— Нет! О-о не-эт!
— Так, хватит улыбаться в мою сторону. Вон прохожих пугай.
— Вставай и прими свою смерть!
— Не могу. Я ем.
— Так немного же… — заглянула она нетерпеливо в мою чашку.
— Мне еще первое не принесли.
— Ладно, — подозрительно покладисто утихомирилась она. — Последний ужин — это святое.
— Я долго буду есть, — честно предупредил ее, памятуя о заказанном.
— Я подожду, — мягко вздохнула Ника. — Я столько ждала… И эти две ночи в холодном бетонном мешке, на рваном матраце, пахнущем сеном и болью…
— Ты мне аппетит портишь, — укоризненно взглянул в ее сторону.
— Официант! — крикнула она. — Мне то же самое, что и ему.
— Но, госпожа…
— Ты слышал, Филипп!
— Сию секунду, госпожа.
— Ты столько не съешь, мать, — неодобрительно отозвался я.
— Съем.
— С куриного бульончика бы тебе начать… — проявил я участие, отмечая худобу ее лица и рук.
— Не беси меня!
— Да я на что угодно спорю, что не съешь, — примирительно развел я руками. — Не переводи зря продукт.
— На что угодно?! — рыкнула Ника. — А выйти на задний двор и достойно принять свою смерть — входит в твое слово?!
— Конечно, — недоуменно качнул я плечом.
— Тогда я принимаю этот спор, — протянула она сероватую ладошку, сильным рукопожатием вцепившись в мою ладонь. — Честью и Силой клянусь!
— Но, госпожа!.. — встревоженным голосом ворвался в разговор официант.
— Филипп, разбей! — рявкнула Ника. — Или ты с ним заодно?!
— Слушаюсь, госпожа… — потерянной тенью самого себя, на полусогнутых подошел он к столу и слабым движением руки обозначил начало спора.
— Подождем, — вновь улыбнулась Ника, оглядывая меня довольным взглядом. — На самом деле, все складывается очень удачно. Не пришлось тебя искать по городу, и все скоро успешно закончится.
— Как скажешь, — отставил я пустую чашку в сторону и сцепил ладони на животе. — Тебе, кстати, психиатрическую комиссию когда еще раз можно пройти?
Девушка заскрипела зубами.
— Ну там чтобы снять с учета… справку эту твою. — Затем присмотрелся к бешеному взгляду и задумчиво добавил: — Хотя… могут и не снять.
— Шути, шути. Недолго осталось.
На самом деле осталось действительно недолго — ровно до того момента, как в зал начали торжественно вносить щуку на блюде, котелок жаркого и тарелку борща, буженину и утиную грудку, бесконечную вереницу салатов, расстегаи, кулебяки и моего долгожданного порося с яблоком во рту — и всё это в двух экземплярах. Филиппа среди официантов не было.
По мере того как угощение занимало стол, менялось выражение лица Ники — от недоуменного до ошарашенного, а затем до тихого ужаса осознания.
— Т-ты специально все подстроил… — прошептала она.
— Да неужели? — посмотрел я на нее с осуждением.
— Но т-ты ведь тоже все не съешь!..
— Так я же и не обещал все съесть, — заметил я логично. — А вас, госпожа здешних официантов, никто не заставлял. Извольте к столу. — Затем обернулся к персоналу: — Ребята, салфеточки такие широкие, чтобы под ворот подвязывать, будьте добры. Госпожа ваша жрать изволит, как не в себя.
— А ну прекрати! — взорвалась криком Ника.
— Ты тут покричи мне еще, — буркнул я. — Солидное заведение, утонченное. Ведете себя не как леди.
— Максим, подожди, — оперлась девушка рукой о стол, будто боясь упасть от потрясения. — Это все была глупая идея. Я просто немного не в себе.
— Всего лишь хотела меня убить; мелочи, — отмахнулся я. — Вы, голубушка, с салатов начать изволите? Или с чего потяжелее? Рекомендую, кстати, щуку, — принюхался я. — Аромат от нее идет, хочу я вам доложить, расчудеснейший.
— Максим, я не смогу это все съесть, — сжав губы до белого цвета, произнесла Ника после ощутимой паузы.
— Получается, я выиграл? — Я расстелил салфетку
