«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
на коленях и приступил к дегустации столь завлекательного рыбного блюда.
Интересно, станет юлить? Хотя честь — она либо есть, либо ее нет. И никакой внутренней игры словами, сроками, когда есть ощущение определенности данного обещания, она не приемлет. Невозможно обмануть самого себя.
— Ты то зло, которое нельзя победить, — устало произнесла Ника. — Забирай ресторан.
— Зачем мне ресторан? — прожевав аппетитный кусочек, уточнил я.
— Тебе же он нравится, я же вижу. И ты выиграл.
— Я выиграл, — подтвердил ей. — Но это не будет тем самым «чем угодно», которое я хочу.
— Тогда что? — тускло сказали мне.
Я отложил столовые приборы, убрал салфетку с коленей и повернулся к Нике.
— Я хочу, чтобы ты меня простила, — сказал я со всей серьезностью, чтобы не было и намека на усмешку.
Девушка подняла удивленный взгляд, посмотрела мне в глаза, явно отыскивая тот самый подвох, но была вынуждена признать, что я не шучу.
— Нет, — отведя взгляд, мотнула она головой.
— Что «нет»? — ворохнулось во мне недовольство.
— Я не могу тебя простить. Я не могу обещать то, что мне не по силам. Я не могу простить тебя, как не могу достать луну с неба. Проси что-нибудь еще. Но проси сейчас, потому что если я останусь жива, я постараюсь тебя убить. — И была в том ответе простая и спокойная решимость.
— Бывает, — вернулся я к ужину.
— Так чего ты хочешь?
— Я еще не решил.
— Когда решишь?
— Не знаю, — честно ответил я.
— Но ведь сегодня?
— Хватит мешать мне есть! — хлопнул я ладонью по столу. — Вон борщ бери.
— Это твое желание?
— Нет, но это поумерит твой голодный взгляд.
— Он не голодный, он злой.
— Смотри своим злым взглядом на свою щуку! А моя от твоего — киснет.
В общем, таки попробовал от всего по чуть-чуть. Хорошо кормят, но дорого — под конец визита оказалось, что я не Шуйский Артем, потому привилегий и льгот мне не положено.
— Если нет денег, можешь уступить мне желание, — похлопала Ника ресничками. — Или остаться мыть посуду на месяц-другой. Иначе я вызову полицию.
— Совсем одичала, — печально покачал я головой и расплатился хрустящими пятисотками, искренне надеясь, что наша с ней встреча на этом закончена.
Впрочем, на улице этот призрак в черном тоже решил сопровождать меня и ныть.
— Ты придумал? — семенила она на своих каблуках в ответ на мой широкий шаг.
— Нет.
— А сейчас?
— Нет.
— Девушка, красавица, что ты за ним бегаешь? — со смехом окрикнула нас веселая компания, шедшая по бульвару навстречу.
— Она предлагает мне что угодно, — буркнул я им. — А мне не надо.
— Да?.. И сколько просит? — заинтересовались они.
А потом вопрос сменился волной обжигающего воздуха, алым отсветом огня и криками боли в компании, разбегающейся в разные стороны.
Резко прозвучал свисток городового, спешащего на происшествие. Но ему достался только емкий ответ: «Оскорбление аристократки!» — и небольшой шар огня, продемонстрированный в ее ладони. Что, в общем-то, завершило все расследование — это вам не преступление с разрушением императорской собственности и не огульные речи в его адрес. Слишком велика пропасть между сословиями, чтобы считать избыточным наказание за слова огнем. Не убила, и ладно. А убила бы — штраф и высочайшее постановление не появляться в Москве пару лет. Странные порядки, иногда дикие — ладно хоть аристократов настолько мало, что шанс нарваться на чужую обиду столь же мал, как провалиться в открытый колодезный люк. Результат столь же печален.
— А говоришь, Силу потеряла. — попенял ей.
— Это не та Сила… — с заминкой, но все же ответила она. — Быть Целителем не смогу. Но тебя, уж поверь, прожарю медленно и с удовольствием.
— Вряд ли, — честно оценил я ее возможности. — Может, года так три назад…
— Я «ветеран»! — пригрозила она. — Почти «учитель»!
Солидный ранг, на уровне опытного армейского бойца, достигаемый им годам к тридцати. Но, к примеру, у Артема этот ранг был уже в четырнадцать. Правда, он по-хорошему уникум, как бы не один из сильнейших в своем поколении. Тут же результат просто очень хороший — для ее двадцати одного года.
— Как-нибудь познакомлю тебя с одной барышней. У нее отвага хомячка и совершенно близорукая интуиция. Так вот, даже она не была столь категорична.
— Кто она такая? Что еще за барышня?
— Есть тут одна… к Артему привязалась.
— Хочешь, я ее убью? — заступив мне дорогу, с готовностью и преданным взглядом посмотрела на меня Ника. — Тебе ведь важна его дружба? А она наверняка мешает, да? Время его отнимает? Плохая девочка!
— Как же тут основательно
