«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
телефона в руки. — Дарю! Только папе ничего не говори, пожалуйста!
— Ладно, — удивленно пожал я плечами.
— Спасибо, ты молодец, ты умница. На вот еще сотку. А я побежал, куча дел, пока!
И унесся куда-то в сторону выхода.
— Странный он какой-то, — отметил я, рассматривая кусочки телефона перед собой. — Сломал, наверное, вот и отдал.
Другой бы выкинул, но я бережливо положил все в карман. У меня в комнате клей есть — починю.
Несмотря на подарок, настроение все равно было невеселым, особенно после того, как тетенька у ларя отказалась продавать шестьсот пломбиров. И пятьсот. И ларь с мороженым целиком. И не она одна — другая тоже отрицательно качала головой, стоило показать бумажку с цифрой сто. Наверное, потому что картинка на ней не такая красивая, как на остальных, и вместо моста и речки изображено грустное зеленоватое лицо. Вот и не меняют. И я их понимаю — даже Мишка с восьмого «А» красивей рисует. Надо будет попросить у него перерисовать пятирублевую — ее-то обменяли с радостью на три шоколадных с орехами. Очень вкусных!
А еще никто не знал, где находится тигриный доктор, так что пришлось идти искать самому.
По пути встретил еще одного фиолетового, без настроения с ним побеседовал и двинулся дальше, потирая костяшки на пальце. Какие-то они все странные со своими вопросами, но этот хоть поинтересней других.
Побродил по парку, спрашивая про доктора, пока не показали на небольшое здание с крестом возле входа, но и там никто не согласился лечить тигра.
«Надо было его зеленкой намазать хотя бы, — мелькнула виноватая мысль. — Но ведь еще не поздно!»
Нащупав бутылек с зеленкой на положенном месте и заметно приободрившись, вприпрыжку отправился обратно. Только вот заплутал немного и вместо тигров набрел на знакомый куб со светлячками да решил задержаться на секунду.
— Красивый, да? Светятся, да? — раздался позади незнакомый голос.
Обернулся — говорил тот самый продавец кукурузы, только сейчас он не сидел за прилавком своего автомата, а стоял в двух шагах позади. Весь загорелый, с темными усами и густыми бровями, в грязно-серой футболке и белоснежном переднике поверх нее, он старался изобразить улыбку, растягивая губы поверх желтых металлических зубов.
— Ага, — согласился. Действительно красивые.
— А как ты их яркими сделал, да? Раз — и сияют! Красиво, молодец! Я Анзору сказал — тот не верит: не бывает такого, говорит.
— Мне идти надо, — извинился я, — тигров лечить.
— Как лечить, зачем лечить? — удивился дядька.
— Зеленкой, а то врачей тигриных нет, — вздохнул я.
— Вах, Анзор — лучший тигриный врач! Я не говорил?
— Серьезно? — недоверчиво глянул я на него.
— Зуб даю, — звонко цокнул он ноготком по железному зубу. — Пойдем, расскажешь Анзору, что с тигром случилось!
— Да я сам вылечу.
— А если тигр заболеет и умрет, да? Ты не врач! Анзор врач! Анзор просить надо! Ты ведь не хотеть, чтобы тигр умер? — путался дядька в словах, тараторя.
— Нет, — быстро закачал я головой, — не хочу.
— Тогда идем, да! — воровато оглянувшись, махнул он рукой.
Подозрительный какой-то. Но вдруг там точно врач? Надо идти.
Мой сопровождающий — он назвался дядя Абдула — повел меня к высоким алым шатрам на самой границе зоопарка. То и дело оборачиваясь, он зорко следил, чтобы я не отставал, и каждые три шага обещал, что совсем скоро всех тигров мира вылечат. Хотя надо бы всего одного. В общем, доверия у меня к нему не было, но и отказаться я никак не мог, чувство вины не давало.
Алые купола окружал невысокий забор с красивой аркой, как у входа, но поменьше. Но нам, как оказалось, надо было совсем не туда, а совсем даже к другой стороне забора, где нашелся еще один вход, в виде небольшой дверки, скрепленной с остальным ограждением проволокой изнутри — что совсем не помешало Абдуле запустить сквозь решетку свои длинные руки и ловко освободить две петли от проволоки.
— Анзор там, — поманил он рукой, указывая на большую палатку красного цвета меж двух высоченных шатров.
— Я тут вспомнил, я ведь тигра наклейкой пометил! — спохватился я, почему-то совсем не желая идти дальше.
Людей внутри забора совсем не было, от высоких шатров тоже не доносилось уже привычных звуков толпы. Весь шум, шелест голосов шел от парка, а тут будто вымерло все. Жутковато. И очень захотелось кушать — интуиция тоже недовольна.
— Анзору скажешь, какой наклейка, — непреклонно ответил Абдула и за плечи повел меня вперед.
Я хотел было поупираться, но дядька попросту поднял меня на руки и понес дальше.
— Ты тигр смерти хочешь, да? — пристыдил он меня, занося в полумрак шатра.
После яркого
