«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
А ты ничего не лишаешься. Идет?
— Подозрительно это все, — пробормотала она, с натугой вынимая увесистый и габаритный чемодан и ставя его на землю. — Уф. Килограмм двадцать?
— Тридцать, — поправил я. — Не надорвешься?
— Справлюсь, — упрямо качнула она головой. — Надо это все завершать.
Я же двинулся к выходу с парковки, пешком. Рядом и чуть позади запыхтела Ника, которая приняла как должное, что никакой машины не будет.
— Тут до метро недалеко, — прикинул я направление и двинулся вдоль проспекта к станции на кольцевой ветке. — До экзамена полтора часа, еще застрянем в пробке…
Рядом молчаливо сопела девушка, не тратя дыхание на ответы. Хотя я и не особо торопился идти.
— Вот, кстати: когда желание отдашь, что будешь делать? — лениво поинтересовался я, дожидаясь зеленого, чтобы перейти дорогу.
Заодно и Нике передышка. Ну и мне — полезная информация.
— Да ничего, — убрала она тыльной стороной ладони капельки пота со лба.
— Что, совсем? — не поверил ей.
— Я тут подумала — ты что-то вроде глобального бедствия. Ну, как голод, нищета, эпидемии… и Максим.
— Вот как? — почувствовал я легкую грусть.
— Угу. Можно ненавидеть, но самой исправить не получится. Зато можно верить, что кто-нибудь когда-нибудь все их уничтожит! — бодро завершила Ника, подняла свою ношу и первой шагнула под зеленый на пешеходный переход.
Дальше она тоже гордо шла впереди — все равно тут не ошибешься с направлением, вход в метро сразу за переходом.
Подумать только, эскалатор почти две минуты уносит людей под землю. А там — сводчатые потолки с резьбой, как во дворцах, огромные колонны в античном стиле и тихий отзвук живой скрипки где-то вдали. И волнительное ожидание на платформе, которое нарастает с каждой секундой, пока усиливаются дрожь и гул в темноте тоннеля. Поразительное место.
— Уф, сейчас рука отвалится!.. — бодро выдохнула Ника, с глухим стуком ставя чемодан на рельефный металлический пол прибывшего вагона и потягиваясь.
На перроне ей отчего-то показалось, что непременно что-то должно произойти — с ней или со мной, или с ее заданием. Оттого свой груз она из рук не выпускала, удерживая на весу. Похвальная интуиция, между прочим.
— А вот, кстати, можно твой номер телефона? Ну, настоящий, — с невинным выражением лица посмотрела она чуть вбок и вниз.
— Это тебе зачем?
— Просто кое-какие фото хочу отправить, — шаркнула она ножкой.
— Нельзя.
— А е-мейл? — вскинулась она было возмущенно, но смогла совладать с эмоциями.
— Нет.
— Ладно, в следующий раз сама распечатаю, — стоически произнесла Ника и принялась изучать схему метрополитена. — А почему по кольцевой? Так ведь дольше? — заскучав, поинтересовалась она.
— Я успеваю.
— Лучше было назад вернуться, а там на другую ветку перейти.
— Все просчитано, все учтено, — глянул я на нее искоса.
Так и не разобрался, стоит ли верить ей, что ничего она не замышляет. Но решил все же не рисковать.
Подъезжая к «Парку культуры», встал на выход. Ника закономерно не торопилась — нет смысла держать тяжелый груз в руке. Поэтому на самой станции я вышел спокойно, развернулся и наблюдал, как девушка тщится поднять чемодан. Пытается, но не может. Искренне, с надрывом, но тот отказывается подниматься и на сантиметр. И, словно уловив мой взгляд, Ника подняла свой и посмотрела на меня — с пугающим спокойствием, словно давно ожидала. И обидой — не ненавистью.
— Там неодимовые магниты, тридцать кило. Пол железный, — пояснил я до того, как двери снова сомкнулись. — В правом кармане чемодана есть бутылочка воды, в левом — шоколадка. После экзаменов я тебя заберу.
Вагон двинулся дальше по бесконечности кольцевого пути, а я так и не дождался ни слова от нее.
На фоне этого — а может, еще из-за усталости от бессонной ночи, новая подлянка от устроителей вступительных экзаменов ощутилась как-то слабо, без должного возмущения и где-то даже с пониманием. Хотя Артем явно собирался бесноваться и требовать справедливости.
— Они проиграли, понимаешь? — устало сказал я ему.
От нас только-только отошел представитель университета, который сообщил о неприятной и крайне досадной оплошности, допущенной где-то в недрах приемной комиссии. Дело в том, что «иностранный язык» — он, разумеется, разный. Мы вот подавали на английский и сдавать должны были его. А нам поставили французский, по ошибке.
— Это наглое издевательство, — шипел Артем. — Они совершенно потеряли чувство меры!
— Всего лишь красивый проигрыш, — не согласился я. — Нам ведь что сказали? Экзамены обязательно примут, но позже. И зачислят по ним на
