«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
дополнительные места, созданные в качестве компенсации.
— А нельзя было просто увеличить количество вступительных мест?
— Кто ж им тогда гарантирует, что поступят те, кто должен, по их мнению, поступить? — пожал я плечами. — Вот как только нужные детки окажутся на факультете, поступив красиво и своим умом, нас зачислят сверху.
— Я это так просто не оставлю, — сжал он кулаки.
— Так пошли сдавать французский? — пожал я плечами.
Взгляд Артема приобрел невероятную задумчивость, а затем словно осветился изнутри довольством и предвкушением.
— А и действительно… На пять я его, конечно, не знаю… Нам ведь всего выше шестидесяти баллов надо? — хрустнул он костяшками пальцев, разминая ладони, словно перед дракой.
Не могли же пройти бесследно его занятия с наставником и наши факультативы французского.
— Oui, mon ami
. Тебе шестьдесят даже с запасом хватит.
За четыре предыдущих экзамена у него набралось триста семьдесят два балла, что давало фантастическое среднее — девяносто три. Если исходить из необходимых восьмидесяти проходных, даже крепкий трояк здесь являлся гарантией успеха. Но кто же сможет набрать даже такую оценку на совершенно, казалось бы, незнакомом языке? На то и был расчет.
В общем, на экзамене нас отчего-то тоже не ждали. Даже бланки — и те пришлось незаметно изымать из общей стопки, отвлекая внимание яростными воплями Артема, демонстрирующего трепетную любовь к знаниям на трех с половиной языках. В итоге бланков не хватило двум графьям, но у тех — папы, мамы, группа поддержки… и уж для них бланки как-то нашлись.
Физика так вообще прошла без малейшей заминки — последний экзамен, и университет, словно охотник, пославший до того последний выстрел дроби в убегающую дичь, дал нам сдать спокойно.
Уже на выходе из здания, после того, как отдал работу, обратил внимание на странное оживление со стороны парковки.
Подошел ближе и увидел Нику, медленно бредущую в окружении городовых, удивительно мягко уговаривающих ее остановиться. В руке девушки по-прежнему был злополучный чемодан. А на чемодане снизу — здоровенный кусок металлического листа, весьма напоминающего напольное покрытие вагона, промятое и выдранное с корнем. Лист при каждом шаге скрежетал об асфальт, но Ника продолжала мерно двигаться к университету. Пока не заметила мой взгляд. Постояла так с десяток секунд, с совершенно нечитаемой эмоцией, покачала головой и, отпустив ручку чемодана, дала усадить себя в полицейское авто.
На душе отчего-то стало горячо и тоскливо. Так и простоял, пока машина не исчезла из виду.
Встряхнулся, повел шеей и растер ладонями лицо — оставалось еще одно дело. Результаты исследования лежали в кармане, и Артем обязан был меня понять…
Повернулся, разыскивая его взглядом. Обнаружил — со смехом кружащим веселую и счастливую Веру в руках. Он поставил ее на землю, заметил мое внимание, виновато развел руками и отправился с девушкой в противоположном направлении. Я сделал было шаг в его сторону, собираясь догнать. Но потом замер на месте.
Еще один день счастья. Пусть будет.
Богатый, уважаемый, по-настоящему влиятельный человек может позволить себе многое: виллы и яхты, много солнца и зелени зимой и лыжные спуски жарким летом; спутниц, только что сошедших с подиума конкурса красоты и диковинных хищников в подмосковном саду. Но рядом с его виллой будут другие, возле любимой яхты — еще десяток таких же, курорты заняты столь же уважаемыми людьми, а круговорот спутниц с каждым годом все чаще напоминает о собственной старости. Хищники и редкие полотна остаются за высокими стенами, недостижимые ни для кого, кроме редких и столь же влиятельных людей, которым откровенно плевать на тот же самый хлам, что выставлен и в их особняках.
Нет страсти в богатстве, нет удовольствия от роскоши и ощущения шелковистой кожи под ладонями. Власть манит, пытаясь увлечь в интриги и политику, но трезвый ум не дает утащить душу в тенета пауков из Кремлевских башен — высушат, выпьют до последней капли, и за счастье будет выбраться из всего этого, пусть даже ценою крыльев.
Остается только скука и жадность — то есть ожидание развлечений от мира, обязанного вращаться вокруг личности, невзирая на постулаты классической астрономии. Миру же откровенно надоело делать это сразу вокруг сотен человек, потому приемы в их честь и новые регалии редки, а телевидение работает только от информационного повода. Можно, разумеется, обновить яхту, и в новостях появится десятисекундная заметка о новом самом крупном и дорогом
