«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
изволила проходить (и даже завершать) учебную практику некая Еремеева Ника Сергеевна.
Казалось бы, суббота на дворе, однако люди болеют без перерывов на выходные и праздники, оттого добровольный и бесплатный труд практикантов был необходим и востребован с самого раннего утра и до позднего вечера. В конце концов, в иные дни Ника для этого была занята, отсиживаясь и бездельничая в кутузке, а слово «отработка» не знает социальных и статусных различий — особенно когда больничный комплекс принадлежит княжескому роду Панкратовых и попасть туда, как оказалось, не так и просто — как на место пациента, так и на место будущего врача. В общем, учреждение элитное. Шахматы и компот там точно есть.
Одно скверно, что дорога отнимает почти час времени — зато экология, лес и речка.
По пути перебирал бумаги, являющиеся основанием пропуска на территорию медицинского учреждения. Абы кого внутрь не пустили бы, а вот директора подрядной фирмы — пожалуйста. Вон и график работ надо согласовать, чтобы без ущерба процессу. Что мы там хоть обслуживаем-то?.. Оказалось, просто поддерживаем комплектность всего громадья хирургического оборудования — от сменных картриджей и расходников до лицензий и блоков управления, а вся работа состоит в том, чтобы наш специалист снял старое и поставил новое. Сплошной импорт в наименованиях — эти производители не любят дешевых ремонтов, только «сними — плати — поставь». С другой стороны, удобно. Надо бы еще разобраться, как оно все выглядит. Впрочем, описания тоже отыскались, вместе с фотографиями и сопроводительной документацией. А там и завершение пути подоспело.
Симпатичное, к слову, учреждение — с девятиэтажным корпусом основного здания, обращенного одной стороной в сторону леса, а другой — к реке. Рядом с ним, образовывая замкнутый многоугольник, стояла пятиэтажка хирургического отделения, административное здание в три этажа, двухэтажный приемный блок, бассейн и собственный кинотеатр с клубом. Хозяйственные постройки, вроде прачечной, электрической подстанции и насосной станции над артезианским источником, были выделены отдельно и находились поближе к лесу. Все это гармонично сплеталось дорожками и тропинками, замощенными брусчаткой, а также надземными крытыми переходами на уровне второго этажа. Основные цвета построек — светло-желтый и светло-серый, много белого. И, разумеется, — высоченный кованый забор вокруг всей этой красоты, с отдельным постом охраны, где все мои документы изучили пристально и даже дважды кому-то звонили, согласовывая и уточняя. Потому что шел восьмой час утра, высокое начальство только просыпалось в своих постелях, пытаясь вспомнить, кто я такой, зачем я приехал, какие привез документы и что теперь со мной делать. В итоге решили, что отправлять обратно, за сотню километров, невежливо, и попросили подождать у кабинета.
Временный пропуск оказался на лацкане рубашки, в руки была вручена схема перемещений до административного здания, в виде почти прямой зеленой линии от входа до необходимого строения, но меня все равно сопроводили прямо до кабинета с золоченой табличкой «Заместитель главного врача по АХЧ» на первом этаже. Где и велели ожидать, честно предупредив, что не менее часа.
Ожидать я решил деятельно, спокойной походкой переместившись сначала на второй этаж, а потом через надземный переход в хирургическое отделение. Раздобыл в первом же открытом служебном помещении белый халат с вешалки, накинул поверх городской одежды, перевесив пропуск вперед, подхватив все рабочие документы в левую руку и с деловитым видом отправился в ординаторскую.
— Еремеева сегодня в какой палате работает? — спросил там брюнетку в синем халатике, клюющую носом после ночной смены.
— В триста пятнадцатой, как и всегда, — слабо удивились вопросу.
За что получили плитку шоколада, сокрытую до поры меж бумаг в моих руках.
— Спасибо, — приятно удивились вкусной мелочи и тут же добавили: — У нее обход в восемь начинается.
Я благодарно кивнул и направился на третий этаж. Собственно, как и рассчитывалось — десять минут до восьми, все ко времени. В триста пятнадцатой, правда, моему визиту не обрадовались — дородный старик, закрывшийся от мира развернутой газетой, потребовал оставить его наедине с кроссвордом и расправленной постелью. Но тут подтвердилась старая мудрость, что принципы и возмущение — это, конечно, важно, но десять тысяч — это десять тысяч, и ради них ему можно побродить по больнице с полчаса, желательно оставаясь на верхних ее этажах. Тем более если дело касается девушки.
Я же занял его место на койке и с головой накрылся простыней. Ибо есть опасность, что Ника просто сбежит обратно в коридор, меня завидев,
