«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
очередная беда, о которую споткнулся их брат, уже давно спит в гостинице; тревожным ли сном, пьяным или спокойным, ее не волновало. Способности людей игнорировать и забывать собственные ошибки ей были знакомы, оттого, выгоняя гостью из дома, она ничуть не переживала. Максим, по ее мнению, был слишком добр для жестких решений. Вернее, тот механизм, что высчитывал в его голове процент хорошего и плохого в человеке, определяя — продолжать с ним отношения или вычеркнуть из своей жизни, порою давал слишком большой кредит тем, кто этого не заслуживал. Прошлая пассия забрала с собой кусочек сердца. Нынешняя нацелилась на душу — и гнать ее следовало до того, как когти вцепятся слишком глубоко, чтобы выдрать кусок посерьезнее. Еще никогда на ее памяти брат не слышался по телефону так тоскливо — искренне убежденным, что нет в нем ничего человеческого. Всего за несколько дней — и такой результат. В общем, скатертью дорожка, да подальше.
Ее сестра, Катя, верила в Максима чуть больше — вернее, в его способность не ошибаться в людях. Нику же никто всерьез не рассматривал — ее никто из сестер не знал, а та скудная информация, что была добыта, вырисовывала образ слишком правильный и благонравный для девушки, чуть не подорвавшей физфак МГУ. Но раз брату было важно ее мнение, то следовало дать ей шанс проявить себя. Вот они — ворота, высокий забор и целая ночь впереди, чтобы сделать любой шаг, зная, что произойдет утром. Куда интереснее, чем именно будет движим этот шаг: страхом за себя перед возможной местью, страхом за семью при потере покровительства цесаревича, страхом потерять фигуру для манипуляции и влияния. Интересное разнообразие — будет о чем писать годовой реферат за девятый класс. Был еще маленький, крошечный шанс… Но в искреннее раскаяние Катя не верила — социальный статус гостьи не предполагал таких чувств к тем, кто был несравнимо ниже по официальному рангу. А открывать глаза каждой — полная ерунда получится.
Вон от Белевской пару дней назад представители приезжали. Мол, не желают ли они своему сыну и брату почетной службы?.. Кем — не уточняли, но явно подле сиятельной барышни, готовящейся принять фамилию Юсупова. Нет, внутри семьи, конечно, посмеялись после вежливого отказа, но осталось ощущение, что люди для аристократов — что-то вроде игрушек, от самых любимых из которых сложно отказаться. И так хочется владеть их жизнью и судьбой…
Так что гнать подальше, в самом деле. Там, где есть одна фатальная ошибка, в которой никто из Еремеевых не стал разбираться, обязательно последует и вторая. Но шанс непременно надо дать — просто ради Максима. Авось взбалмошная девушка и сама совершит что-нибудь такое, что никакой лжи поутру не потребуется.
Сама же ситуация не вызывала у Кати азарта. Скорее тоскливую грусть.
«Почему, когда вам всем страшно, все должен решать мой брат? И почему, когда он вас всех спасает, вы начинаете бояться уже его?!» — сжалась ее ладонь на компьютерной мышке.
Но крик души так и остался внутри. Разве что спиной почувствовалось моральное согласие сестры. Да и поздно уже для сильных эмоций — устали обе и надо бы давно лечь спать. Все равно пока что получалось так, что никто не придет.
«Пустышка», — отчего-то пронеслась печальная мысль в голове ее сестры.
Будто внутри души она все же надеялась на иное. Наверное, это просто желание видеть в людях чуть больше, чем они на самом деле собой представляют…
— Тоня!.. — вздрогнул воздух от удивленного восклицания.
— Что?! — подпрыгнула та на месте от неожиданности и резко повернулась к сестре.
А затем поднялась с места и нависла над Катиным креслом, напряженно разглядывая подходы к дому на трех экранах. И даже с некоторым разочарованием не нашла ни малейшего движения на периферии.
— И где? — отразилась в вопросе ее досада.
— Да на центральном смотри! — лихорадочно ответила сестра, резким движением мышки обозначив контур нужной камеры.
А затем и указав пальцем в экран.
— Вот!
— Так нет же ничего! — уже раздраженно отметила Тоня. — Ну дом наш, и что?..
— Окно Максима! Оно открыто! — уже с легким испугом произнесла Катя. — А я точно закрывала!
Не май месяц! Август! Ночью холодно!
— Не мог же он очнуться? — с опаской посмотрела на сестру младшая.
Брата, разумеется, никто не травил, но сонное зелье было составлено по всем правилам, смешано исходя из массы Максима и гарантировало как легкую потерю минуты-другой памяти, так и не совсем приятные постэффекты. Все для того, чтобы их версию поутру посчитали истинной — и, разумеется, порция не предполагала пробуждение посреди ночи!
Но не успели сестры сообразить, какими последствиями им это все грозит, как ситуация на экране
