«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
обрела весьма… странный оборот. Настолько странный, что в помещении домика на дереве на несколько минут поселилась недоуменно-ошарашенная атмосфера, начисто отбившая у обитательниц способность внятно комментировать.
— Э-э-э…
Для начала окно открылось полностью. Затем на левую часть рамы оперся плечом Максим — как был, в футболке и трусах. Затем оказалось, что это не он оперся, а его привалил туда некто в черном. После чего усадил на подоконник, перевесив левую ногу в окно на улицу. На ноге заботливо свисала теплая тапка.
— А-а-а?.. — не глядя потянулась Катя к амулету общей тревоги.
Но ведь никакой тревоги не было! А системы безопасности и так в настороженном режиме!!! Что, если честно, смущало и добавляло робости в действия.
Тем временем на видеотрансляции аккуратно подхватили правую ногу, тоже обутую в тапку, согнули в колене, собрались перенести и…
— Максим! — воскликнули обе сестры, подскочив.
И, кажется, что-то испуганно вскрикнуло на улице так, что долетело даже до домика на дереве.
Потому что Максим с присущей беспамятному телу грациозностью грохнулся вниз со второго этажа, оставив в руках неизвестного злоумышленника тапку. Впрочем, злоумышленник почти тут же сдернул маску с головы, оказавшись Никой, с ужасом глядящей на предмет обуви и — перегнувшись через подоконник — вниз.
— Она это специально?.. — сглотнула Катя, уже сжимая тревожный амулет в руках.
Всего одно нажатие — и…
Но тут Ника рыбкой нырнула со второго этажа следом за Максимом.
— Вот блин! — метнулась к выходу Тоня. — Звони в «скорую»!.. Нет, я позвоню! — запаниковала она.
— Спокойствие! — удержала ее за плечо сестра, к тому времени успокоившаяся и отпустившая тревожный амулет. — Никакой «скорой»!
— С ума сошла?! Он же головой вниз!..
— Это ж Максим! — встряхнула паникующую Тоню Катя. — У него на трусах пуговица от падения! Целый он! Спокойствие! Главное — не поддаваться панике!
— А если эта сумасшедшая его добьет?!
— Не добьет, у него там три пуговицы, — успокоила ее старшая, — от падения, от нападения и… третья.
— А что за третья? — подуспокоилась Тоня.
— Тоже очень нужная, — емко завершила Катя. — А вот если мы вызовем «скорую» или папу разбудим, то Максим точно все узнает. А это — ремень, не меньше!
Угроза была достаточно реальной и неожиданной, чтобы младшей побледнеть.
— Камера, камера!.. — защелкала Катя левой клавишей мыши, пытаясь отыскать видовую камеру, направленную на землю.
Нашла мигом. Обнаружила на серо-зеленой картинке Брунгильду, тащившую Максима по земле за оставшуюся на ноге тапку, и Нику, выставившую ладони вперед, явно призывая собаку отпустить хозяина и идти своей дорогой.
— Э-это вообще что?.. — недоуменно пробормотала Тоня.
— Я врач! — донеслось с улицы искренне и паникующе Никиным голосом.
— Она ж его к забору тащит!.. — изумленно отметила Катя направление движения собаки.
— В логово… — сглотнула Тоня.
Давняя мечта Брунгильды утащить хозяина в собственную нору, где вечно любить и не пускать на учебу, обретала реальность.
Незапланированную реальность! А если прибавить Нику в камуфляже — то и форменный бардак, присущий всему, что касалось Максима!!! Но без его деятельного участия, что было еще жутче.
— Так, пойдем решать на месте, — открыла Катя дверь, впуская холодный ночной ветер внутрь помещения и быстро слетая по лестнице вниз. — Если они схлестнутся, вторая пуговица долго не протянет!
— А третья?
— Постесняется! — непонятно бросила сестра и рванула в сторону дома.
Тоня постаралась не отставать — благо они предусмотрительно переобулись в кеды еще до похода по секретному тоннелю.
Бег через прохладу ночи, подсвеченной уличными фонарями и серпом луны, завершился столь же стремительно — возле угла дома, за которым скрывалась территория перед комнатой Максима. Выставленная назад рука Кати и ее тихое шиканье заставили Тоню остановиться и, осторожно подойдя, заглянуть через плечо сестры на то, что столь внимательно — и даже с некоторым удивлением на лице — ею наблюдалось.
— Все хорошо, с ним все хорошо… — сидя на траве подле Максима, тихо раскачивалась Ника, надежно обняв ошарашенную Брунгильду, до сих пор сжимающую белую меховую тапку в зубах.
Робкие попытки гигантской собаки вырваться тут же пресекались более крепкими объятиями и очередной порцией успокаивающих увещеваний, а на вытянутой морде проступало то самое осторожное и опасливое выражение, которое, как правило, сопровождало успешные попытки детворы (бесстрашной и мнящей себя бессмертными) ее потискать. Обычно,
