«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
удивление.
Потом рассыпались все нижние пуговицы на рубашке. Все со скрытыми артефактами на защиту. Не выдержав силы атаки, в прах. Потом треснули амулеты в подошве ботинок… Вшитые под ткань брюк — окатили холодным крошевом кожу… Все до единого.
— Подвиг стоит смерти, — прорвалось безумие со дна глаз смотревшего на меня в упор князя, а рука его дернулась вперед, вонзаясь ледяным холодом внутрь меня, словно клинком.
Я посмотрел вниз — пятью клинками пальцев, каждый из которых был окутан ядовито-зеленым, гибельным светом.
Какое неприятное ощущение в животе. Вроде холод обезболивает, но эта резь, что ползет вслед за холодом… Интересно.
— Нет!!! — оборвал паузу дикий крик Ники.
И песок от прорех и бортов единым порывом метнулся к старому князю, ударом отбрасывая его в сторону, впечатав в близкую стену летной кабины.
Я продолжал смотреть на рубашку поверх живота, по которой лениво расплывалось красно-зеленое пятно. Коснулся правой ладонью и поднес к лицу. Зря, наверное, я это сделал — потому что от капель зеленоватой крови теперь растекались по всей руке ядовито-зеленые капилляры, делая контрастными мелкие сосуды и вены.
— Нет!!!
И ленты серо-желтой взвеси вонзились в глаза и нос пытающегося подняться Шуйского.
Дикий крик раненого зверя перекрыл рев двигателей и завывание воздуха, вновь прорвавшегося в салон, пока очередной поток песка не перекрыл ему возможность дышать.
— Ника, не надо! — дернулся я и завалился от резкой боли на край ближайшего кресла. — Отпусти, не трогай!.. Он должен жить, пожалуйста…
С удивлением отмечая, как вместе с просьбой и дыханием вырываются капельки крови, а каждое новое слово слышится тише.
— По-почему? — раздался недоуменный вопрос.
Я посмотрел на князя, от боли и невозможности дышать бьющегося в судорогах и раздирающего ногтями настил пола.
— Артем меня не простит, — упрашивал ее я. — Пожалуйста…
И взбесившийся песок перестал терзать старого и глупого Шуйского.
— Максим, — прозвучал безжизненно ее голос, — ты умираешь. А я больше не могу держать самолет.
Тон был спокойным и констатирующим.
— Тогда иди сюда, — махнул я рукой и все-таки завалился спиной на пол из-за сильной, агонизирующей дрожи корпуса самолета.
Ну хоть не до конца упал — вышло, что вроде сижу… Хотя если б не часть кресла, то улегся бы всем телом. Нет сил — этот холод внизу живота будто съел их все, оставив совсем немного, чтобы говорить и удивляться собственной небрежности.
— Я тут, — присела Ника тихо рядом, приобнимая за плечо.
Посмотрел в ее переживающее за меня милое лицо. На фоне огромных прорех, за которыми видны расходящиеся в стороны грозовые тучи… Вон даже синева проглядывает — совсем скоро будет солнечно.
— У тебя же есть план? — строго спросила она, до боли сжав мне плечо.
— Подтащи сюда этого старого дурака… — попросил я ее слабеющим голосом.
К счастью, Ника не стала спорить и за правую ногу подтянула князя Шуйского к нам поближе.
Самолет уже откровенно мотало и раскачивало из стороны в сторону, а авиационный металл стонал протяжной нотой, предупреждая о скорой гибели.
— А теперь попробуй почувствовать ту пуговицу, внутри себя…
— Ты охренел?! — больно стукнула она меня по плечу.
— …после чего напитай ее Силой… — тихо продолжил я.
— Так она же не волшебная… — недоуменно произнесла Ника.
— Кто тебе сказал? — слабо подмигнул я ей.
— Ты! — выдохнула она гневно.
— Я такого не говорил… — Я закашлялся, сгибаясь.
Холод охватил гибельным онемением уже обе ноги и поднимался к правой руке. Досадно.
— Просто делай.
— Уже делаю, — запыхтела она возмущенно, но тут же примолкла.
Хотя в этом реве ветра, сотрясающем и разрушающем самолет…
— Держи меня за руку.
— Держу.
— И старика — за ногу. Пожалуйста…
— Ладно…
Миг, когда у нее получилось, остался за плотно закрытыми глазами. Тело дернуло куда-то вверх, и в ту же секунду обрезало все звуки, до того гремевшие в ушах.
С трудом открыл глаза, но, кроме обивки кресла, в которую было уперто лицо, ничего так и не увидел. Но наверняка знал, что сейчас Ника, князь и я находимся внутри сетчатой конструкции, вырвавшей участок салона с нами внутри и медленно опускающей всех нас на землю. Получилось.
— Что под нами?.. — не узнал я свой голос в безжизненном хрипе.
— Лес. Нет, парк! — произнесла Ника через десяток секунд. — Пруд! Поляны! Мы падаем! Только бы не на верхушки деревьев!..
— Хорошо… — вновь закрыл я глаза.
Хотел повести правым плечом, но ощутил, что уже его не чувствую. Холод
