«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
есть решение.
Ника вопросительно подняла бровь.
— Малая война. Это, знаешь, что-то вроде признания поражения, но без поражения. Вот есть конфликт между уважаемыми господами. Они объявляют друг другу войну. Тот, кто осознает близость беды, выдвигает к границам своего противника пять — десять танков. После чего другая сторона сминает эти танки, с экипажами внутри, до состояния мятой консервной банки, — буднично поведал я, указывая подбородком на то, что удалось поднять из земли на поверхность.
— Так ведь война только вспыхнет с новой силой…
— Отнюдь, — повернулся я к Нике. — В современной практике этого достаточно, чтобы снять взаимные претензии. С одной стороны, нападавший ссылается на бездарность командира танкового подразделения и не несет урона чести, потому что его тут нет. А нет его тут потому, что обида не настолько велика, чтобы присутствовать лично…
— Какая-то ерунда… — отозвалась Ника, недоумевая.
— Вторая сторона довольна, потому что ущерб первой стороне нанесен значительный, плюс развлечение и реальная победа, которую можно занести в книгу рода.
— Но так же нельзя…
— Недовольны только экипажи танков, жизни которых никого не интересуют, а также жители близлежащих деревень, дома которых эти танкисты вынуждены штурмовать для имитации атаки. Аристократы же не теряют ни грана чести. Спор решен к взаимному удовлетворению сторон. Можно пожать друг другу руки, а завтра разругаться вновь.
— И часто так? — дрогнул голос Ники.
— Чаще, чем ты можешь себе представить, — сложил я руки за спиной и качнулся с пятки на носок. — Я считаю, что это неправильно.
— Конечно! — с жаром согласилась она. — Надо как-то сообщить в газеты, на телевидение! Это ведь фарс, в котором умирают люди!
— Хочешь рассказать аристократам, что они развлекаются неправильно?
— Да!
— А кто ты, чтобы указывать им, как жить? — произнес я без желания подначить, устало.
— Но общественность…
— Ника, аристократы уже привыкли, что за них должен умирать кто-то другой. А ты хочешь подвергнуть их жизнь опасности. Тебя не поймут.
— Ты именно это место хотел мне показать или будет какое-то еще? — поджала она недовольно губы.
— Именно это, — ответил я, примирительно улыбаясь. — Сейчас эту и еще несколько других машин вынут из земли и отправят на ремонтные заводы. Там их доведут до внешне целого состояния и продадут тем, кому нужен дешевый танк для самоубийственной атаки.
— Получается, ты потворствуешь!..
— Я хороню мертвых, — поднял я немного голос, чтобы оборвать поток ее возмущения. — Хороню через три, пять, десять лет после смерти. Ищу, разыскиваю информацию о малых войнах и достаю металлические гробы.
— Чтобы сделать новые гробы для живых?
— Мои танки — на радиоуправлении. Это дешевле, это сохраняет жизни. Это позволяет мне таскать по железным дорогам кучу другой техники без лишних вопросов, и это мое дело, — подытожил я. — Но мне не нравится, что сейчас происходит, как и тебе.
Я отвернулся от кипящей вокруг остова танка деятельности и направился к машине.
— Так зачем ты хочешь стать императором? — после долгой паузы, когда мы сократили расстояние до авто вполовину, спросила Ника.
Она все еще отходила от увиденного и вряд ли желала прямо сейчас услышать ответ. Но раз мы прибыли и раз у нас была такая цель…
— Слово «честь», которым аристократы так гордятся, искажено и размыто. Нужен тот, кто заставит их соблюдать правила и не выдумывать новые ради сохранности собственных шкур.
— Для этого у нас есть свой император.
— Значит, этот — не справляется, — покачал я головой.
— И ты задумал его сместить? — иронично посмотрела девушка.
— Вовсе нет.
— Тогда что? — посмотрела она удивленно. — Ведь не может быть двух императоров.
— Немного эгоистично с твоей стороны требовать справедливости и единых правил только для нашего государства. Есть иные страны, с похожими проблемами. Им тоже требуются регулирование и третейский суд.
— И как же ты собрался влиять на весь мир? — послышалось в ее голосе усталое равнодушие, как бывает в разговорах про небылицы.
— Я же рассказывал, помнишь? Про княжеский разряд.
— А?.. — недоуменно посмотрела Ника, а затем вспомнила. — Но при чем тут…
— Да ведь тут то же самое, — оставалось только пожать плечами. — Надо сделать нечто достойное коронного разряда.
— И что же это?
— Например, быть способным уничтожить мир… — доверительно шепнул я.
— А, ну если так… — понятливо покачала Ника головой, ободряюще улыбнувшись. — Это, конечно, солидно.
— Приятно, что ты меня
